Вечер - Кент Харуф

– Не говори ниче, – сказала она, глядя на девушку. – Это ты?

– Это я, – ответила та.

– О боже! О, моя малышка!

Бетти рванулась по коридору, раскинув руки, обняла ее за шею. Девушка замерла в ее объятиях. Бетти принялась всхлипывать, гладя ее по голове:

– О боже мой! Боже мой!

Отстранилась, чтобы посмотреть на нее.

– Я так давно тебя не видала. И ты глянь! Так выросла. Я так надеялась! Молилась каждый день. Верно же, Лютер?

– Да, мэм, – откликнулся он. – Порой и почаще.

– Что стряслось? – спросила Бетти. – Я пыталась до тебя дозвониться, но твоя последняя опекунша не дала мне даже поговорить с тобой.

– Меня выгнали, – сказала девушка.

Она отстранилась от объятий Бетти.

– Ее выгнали, – повторил Лютер. – Так она здесь и очутилась. Искала маму.

– Мне нужно переночевать, – уточнила девушка. – Поэтому я и пришла сюда.

– Ты так и не сказала, что же случилось, милая.

– Все из-за этой опекунши, – пожаловалась девушка. – Она жуткая стерва! Вот она кто! Не разрешала мне ничего делать! Мне приходилось постоянно ходить с ними в церковь, и она пыталась запретить мне видеться с Рэйделлом!

– А он кто?

– Мой парень.

– И что с ним не так?

– С ним все нормально. Это у нее предрассудки. Он наполовину черный, наполовину белый. Она не одобряет его черную половину.

– А где он сейчас? Он здесь?

– Здесь? Что ему тут делать? Он в Филлипсе! Там он живет!

– Как же ты добралась сюда, милая?

– Меня подвез водила на грузовике. Пока стояла на шоссе, ждала, кто бы меня подвез, всю задницу себе отморозила.

– Не думаю, что тебе стоит ловить машины по ночам. Что-то может случиться!

– Что может случиться?

– Что-то.

– О, он даже не пытался. Да я бы ему и не позволила.

– Все равно опасно ходить одной по холоду ночью.

– А что еще мне было делать? Я думала, ты позволишь мне остаться ненадолго.

– О, милая, конечно, ты можешь остаться! Я так рада тебя видеть! Ты голодная? Хочешь, приготовим тебе поесть?

– Хочу выкурить сигаретку.

– Ты куришь?

– Конечно.

Бетти огляделась:

– Но обычно мы никому не позволяем здесь курить. Из-за Джой-Рэй и Ричи.

– А они кто?

– Ты ведь их даже не знаешь? Твои единоутробные сестренка и братик.

– Никогда не слышала о них раньше, даже их имена.

– Что ж, вот кто они. У тебя есть семья, о которой ты даже не знала.

– Верно, – сказал Лютер. – У тебя полно родных.

Он улыбнулся.

– Но вы захотите побыть вдвоем, поболтать. А я пойду спать.

Когда он ушел, Бетти взяла девушку за руку и провела на кухню.

– Посиди тут минутку. Хотя бы позволь дать тебе че-то попить. Наверняка ведь хочется.

Девушка огляделась.

– Ну и бардак, – сказала она.

– Знаю, милая. Но мне больно, когда ты так говоришь. Я болею.

– Что ж, как есть.

– Я приберу.

Бетти убрала несколько грязных тарелок на столешницу шкафа, сложила некоторые в раковину, затем поставила крышку от банки перед девушкой.

– Это еще зачем?

– Можешь покурить, но только чуть-чуть. Сегодня твоя первая ночь здесь, милая! Я так рада, что ты вернулась домой!

Она осталась, спала первую ночь на диване в гостиной. Утром ее представили Джой-Рэй и Ричи. Дети оглядели ее с подозрением и ничего ей не сказали. Когда они ушли в школу, она снова уснула и проспала до полудня, а затем приняла душ, пока Бетти готовила ланч.

Девушке скоро надоело в передвижном домике, и ясным холодным ветреным днем она отправилась в своей черной ветровке в центр города бродить по магазинам. Зависла в аптеке «Лекарства у Вейгера» и в универмаге «Шульте», разглядывала одежду на металлических вешалках. Примеряла розовое вечернее платье с глубоким вырезом, пока продавщица нервно следила за ней. Платье хорошо село на ее рост, делало ее взрослее и изысканнее. Она долго изучала себя в зеркалах, вертелась, чтобы увидеть, как оно сидит сбоку и сзади, позировала, как женщины в журналах, затем сняла платье и, вернув на вешалку, передала продавщице.

– Я передумала, – объявила она. – Я его не хочу.

Снова вышла на улицу, пересекла Вторую улицу, прошла до середины квартала к «Дакуоллз».

В «Дакуоллзе» бродила между рядами, брала в руки разные предметы, рассматривала их, а спустя пятнадцать минут, пока продавщица за кассой пробивала покупку, сунула в карман тюбик губной помады и маленькую жестяную коробочку с тушью и тенями, затем медленно выплыла из отдела, чтобы посмотреть зеркальца и сумочки, а потом переместилась к передним витринам с открытками, стояла там какое-то время, читала написанные в них послания и наконец покинула магазин, выйдя на широкий тротуар.

Когда дети приехали домой на автобусе, она уже вернулась в передвижной дом, и Бетти попросила Джой-Рэй позволить старшей сестре пожить в ее комнате.

– Вы обе можете спать в одной постели. Должны же вы когда-то познакомиться!

Джой-Рэй расстроилась и испугалась, но девушка сказала:

– Хочу тебе кое-что показать.

– Что?

Девушка повернулась к матери.

– Мы поладим, – пообещала она.

– Вы же сестры, – согласилась Бетти.

Они прошли по коридору в аккуратную спаленку Джой-Рэй.

– Садись, – скомандовала девушка, закрыв дверь.

– Что ты собираешься делать?

– Не бойся меня. Садись. Хочу показать тебе кое-что.

Джой-Рэй села на кровать, а девушка достала из сумочки губную помаду и тушь из «Дакуоллза».

– Я научу тебя краситься, – объявила она. – Тебе сколько лет?

– Одиннадцать.

– Ну черт. Я в твоем возрасте уже вовсю парней целовала и пользовалась маслом для губ «Пообещай». Ты здорово отстаешь. Ты ведь ужасно маленькой выглядишь! Такая худышка!

Джой-Рэй отвернулась.

– Тут уж я ничего не могу поделать. Такая уж я.

– Ну, не волнуйся об этом. Мы это поправим. Мальчики в этом захудалом городишке будут с ума по тебе сходить. Так и будут ходить облизываться. – Она улыбнулась. – Слюнки пускать.

– Что ты хочешь сделать?

– Я тебе покажу. Подними голову. Вот так. Ох, черт, а ты хорошенькая, ты это знала?

– Нет.

– Хорошенькая. Я-то вижу. Мы сделаем тебя еще красивее. Будешь как я.

Девушка наклонилась над своей сестренкой, нанесла тушь на ее ресницы, подчеркнула глаза карандашом.

– Не моргай, – скомандовала она. – Хочешь все испортить? Нельзя моргать, пока я тебя крашу.

Она слегка наклонила лицо сестренки, придерживая его за подбородок, нанесла тени, отодвинулась, чтобы рассмотреть свою работу, открыла помаду, очертила верхнюю губу и окрасила середину нижней.

– Теперь сомкни губы и размажь ее, – сказала она. – Да, вот так. Но не сильно.

– А как же?

– Вот так.

Она показала ей, затем снова отстранилась.

– Не хочешь взглянуть на себя?

– Хочу.

Девушка пересекла комнатку и сняла с комода большое ручное зеркало,