Вечер - Кент Харуф

Он щелкнул кнопкой и уселся на диван рядом с Бетти.

– Итак. Как жизнь? – спросила Роуз. – Ты сказал, что все нормально, Лютер.

– Все очень хорошо, – подтвердил он. – Мы неплохо справляемся, полагаю.

– А как Джой-Рэй и Ричи?

– Ну. У Ричи все еще проблемы в школе. Как прежде.

– Какие проблемы?

– Трудно сказать. Мы это не обсуждаем.

– Эти дети дергают его все время, – пожаловалась Бетти. – Они его в покое не оставляют.

– Почему, как думаешь?

– Он ниче им не делает. Ричи хороший мальчик. Я не знаю, че они на него взъелись.

– Ты пыталась поговорить с учительницей?

– Это никак не поможет.

– Можешь хотя бы попробовать. Может, она знает, что происходит.

– Не уверена.

– А что насчет Джой-Рэй?

– О, она молодец, – отозвался Лютер. – Она уже читает лучше меня!

– Правда?

– И лучше, чем Бетти. Правда ведь, Бетти?

– Я рада ее успехам, – сказала Роуз. – Она умная девочка.

Роуз огляделась. Снег таял на крыше, в окно было видно капель.

– Я должна спросить вас насчет Хойта, – продолжила она. – Он приходил сюда?

– Нет, мэм, – ответил Лютер. – Мы его не звали. Мы ему тут больше не рады.

– Вы должны настаивать на том, чтобы он держался подальше. Вы ведь это понимаете? Ему сюда нельзя.

– Мы не хотим иметь с ним ничего общего. Мы его даже не видели. Так ведь, Бетти?

– Видали разок в продуктовом.

– Видали разок в продуктовом, но не заговорили с ним. Даже не спросили, как дела. Просто пошли в другую сторону, верно?

– И мы никогда не заговорим с ним снова, – подтвердила Бетти. – Мне плевать, че он о нас подумает.

– Да, – сказала Роуз. – Хорошо.

Она рассматривала их обоих, но не могла понять, говорят ли они правду. Крупное красное лицо Лютера лоснилось от пота, Бетти просто выглядела тоскливой и болезненной, ее безжизненные волосы свисали по краям лица. Роуз окинула взглядом кухню.

– Это правильно, – произнесла она, – я рада, что Хойт здесь не бывает, так и следует продолжать. А теперь я хочу обсудить другое. Важно, чтобы вы с детьми жили в чистом и безопасном доме. Вы же знаете. Вы должны поддерживать порядок. Сейчас тут не слишком хорошо прибрано. Вы ведь способны на большее, вам не кажется?

– Я ведь говорила, что болею, Роуз, – отозвалась Бетти.

– Я понимаю. Но Лютер тоже может помочь, правда же, Лютер?

– Я и так помогаю, – заявил он.

– Нужно делать чуть больше. Начнем с того, что нужно мыть посуду. И выносить мусор. Нужно вынести этот пакет с банками из-под газировки. От них тараканы разводятся.

– Че, зимой? – удивился Лютер.

– Так тоже бывает.

– Кто-то может украсть мои банки, если я их вынесу.

– Можешь хранить их на крыльце.

– Не понимаю, как от них заведутся тараканы зимой.

– В любом случае им не место на кухне. Они не должны стоять там, где вы едите.

Лютер посмотрел на нее, затем они с Бетти уставились в окно с каменными, непроницаемыми лицами.

Роуз наблюдала за ними.

– Как у вас с деньгами? – спросила она. – Вы еще раскладываете их по конвертам, вовремя платите по счетам?

– О да, мэм.

– Тогда хорошо. У вас есть ко мне какие-то вопросы?

Лютер взглянул на Бетти:

– У меня нет вопросов. А у тебя, дорогая?

– У меня нет, – откликнулась Бетти.

– И мне передавали, что вы ходите на уроки родительства.

Лютер кивнул:

– Осталось всего два занятия, так учительница сказала.

– Да. Что ж, похоже, вы справляетесь. Я рада это видеть. Пожалуй, я пойду. Но я скоро навещу вас снова.

Роуз положила блокнот в сумочку, Лютер открыл перед ней дверь. Уже сидя в машине, она посмотрела в зеркало заднего вида: он так и стоял босиком на крыльце, следил, как она уезжает, а Бетти было не видать, сидела где-то в доме.

30

После Нового года Виктория Рубидо с Кэти вернулась в Форт-Коллинз, начала второй семестр, а спустя неделю после ее отъезда Рэймонд как-то днем позвонил Линде Мэй. Когда она взяла трубку, он спросил:

– Ты будешь дома ближайший час?

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Хотел заглянуть на минутку.

– Я буду.

– Адрес в телефонной книге: Седар-стрит, восемьсот тридцать два.

– Да. Все верно.

Он повесил трубку и поехал в Холт в кооперативный магазин хозтоваров на шоссе, прошел мимо рядов инструментов, ящиков с болтами и гайками, катушками электрических проводов и проследовал в глубину, где лопаты для уборки снега свисали с крюков, как средневековое оружие, выставленное напоказ в замке или оружейной палате. Он оглядел металлические полки с аккумуляторами, изучил ярлыки, висевшие у них с боков, наконец выбрал один и принес на кассу. Продавец сказал:

– Рэймонд, этот слишком мал для твоего пикапа.

– Это не для моего пикапа.

Продавец взглянул на него:

– Тогда ладно. Не знал, что у тебя есть легковушка. Просто не хотел, чтобы ты взял неподходящий аккумулятор, потом бы пришлось вернуть. Заплатишь картой или наличными?

– Запиши на счет моего ранчо, – ответил Рэймонд.

Продавец пробил покупку на кассе, постоял в ожидании, глядя в пустоту, оторвал чек, когда тот вышел из аппарата, расправил на прилавке. Рэймонд подписал его, сложил и убрал свою часть, затем подхватил аккумулятор, придерживая бедром, вышел на улицу, положил батарею на переднее сиденье, сел. На светофоре, где шоссе пересекало Мэйн-стрит, посмотрел налево в сторону заправки, где стояла одинокая машина, потом направо на Мэйн-стрит, по которой в это время дня ехало всего несколько автомобилей. Когда зажегся зеленый, он проехал по Мэйн-стрит три квартала, свернул на север, на Седар-стрит. Белый каркасный домик Линды Мэй оказался в центре квартала, рядом у тротуара в сугробе стоял «форд» с откидным верхом, заваленный снегом после проходившей мимо уборочной техники. Снег лежал и на дорожках: днем он подтаивал, а за ночь замерзал, и по краям тропинки виднелась сухая коричневая трава. Рэймонд подошел к двери и постучал. Линда открыла тотчас же – вышла в синей толстовке и таких же штанах, короткие темные волосы аккуратно причесаны.

– Я стояла у окна и выглядывала тебя, – призналась она. – Ты звучал так загадочно по телефону!

– Я привез тебе кое-что. Можно ключи от твоей машины?

– Что ты собираешься делать?

– У меня есть кое-что для нее.

– Ну, тогда входи, – пригласила она. – Ключи в доме. Но я все еще не понимаю, что ты задумал.

Он встал в коридоре, пока она ходила в спальню за сумочкой. Заглянул в дверь. Над диваном в гостиной висела картинка в раме – лавандовый сад, каменный мост и затянутый туманом пруд с кувшинками. Пейзаж казался зеленым и