Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

в принципе, не существует, а, во-вторых, у меня есть реальные Пашка и Полина. Когда у Нины будут дети, и они будут моими внуками! Но пока мне бы с имеющимися познакомиться как следует».

Знакомиться пришлось не только с внуками, но и с их постоянными и неизменными спутниками.

Собственно, с Пином он и так познакомился, когда сестрицы пытались разобрать его квартиру.

Пёс удивил его… прямо-таки морально наповал сбил с равновесия!

– Он мне сочувствовал! – рассказывал Александр Павлович жене. – Нет, ты представляешь? Там Инна с Милой орут на два голоса – то одна, то другая солируют, а мне Пашкина собака кладёт лапу на колено, смотрит в глаза и ВЗДЫХАЕТ!

– Ну, а как ты думал? Он всё понимает…

– Ой, да сколько я этой слащавой ерунды слышал! – досадливо фыркал Мошенов.

– То есть тебе померещилось, и он не понимал? – его жена недаром прожила с ним столько лет, знала, что лучше у него уточнить. Пусть сам подумает, сам подтвердит, сам убедит себя!

– Да ничего мне не померещилось! Он же не один раз это делал! Как только сестры взвывали, он меня поддерживал.

– Лапой? – она старательно выдерживала исключительно серьёзный тон.

– Да не лапой… то есть, не только лапой! Ну как-то… душой, что ли. Морально поддерживал, как ты не понимаешь! И вообще, не спорь со мной!

– Что ты… я и не думала! Мне же просто очень интересно! – примирительно говорила его жена.

– И кошка у Полины забавная, – помолчав и решив не сердиться на супругу, совершенно ничего не понимающую в животных, он продолжил: – Представляешь, привёз я Пашку с Пином к Нине, а там у неё… ну, сама знаешь, ногу поставить некуда – полно живности. Так вот эта самая Атака ко мне весь вечер присматривалась, а ночью пришла познакомиться.

Конечно же, Александр Павлович и подумать не мог, что Атака вовсе не собиралась к нему приходить – как он смел ругать её хозяйку и хватать её саму? Она и близко не думала его прощать – Фёдор убедил.

– Ну что ты хочешь?– объяснял он на мявлике.– Это ж несчастный человек! Котов у него нет, кошек нет, даже завалящей собаки не найдётся! СТРАДАЛЬНЕЦ он. Несчастный страдальнец! Никто не пожалеет…

– Да вот ещё такого жалеть! Он обидел мою Полю и меня!

– Зато сейчас, видишь? Они помурмурились! Ну ради Поли… дай ты ему шанс!– Федор и так, и этак уговаривал, а потом серьёзно сказал:– Знаешь, ты вот спрашиваешь у меня, зачем тебе это надо. Тебе, может, и незачем… Только вот мы же не просто живём, не только ради «мняу надо» – это только некоторые люди так рассуждают. Мы же ещё что-то несём с собой. Какое оно – сами решаем. Мы несём и раздаём это самое, а потом собираем и раздаём снова. Я вот не выжил бы, если бы мне не встретились мой котоучитель, а потом Мишка. Я Мишке отдал то, что ему было нужно, а он – мне, так мы и выбрались. А у этого,– Фёдор покосился на гостя,– нет никого, кто бы ему отдал это очень-очень важное, а как он сам может что-то передать, если ему не дали, если у него самого нет?

– И я ему должна что-то отдать?– возмутилась Атака. – Это он мне должен! Мне и Поле!

– Нет, ты ему ничего не должна, но, может, просто подаришь ему то, что ему очень надо? Как Полина подарила тебе!

Атака отчётливо помнила собственные непрекращающийся ужас, гогот страшных людей, ощущение того, что она скоро исчезнет и всё… её никогда не будет! А потом… потом её нашла Поля, отняла у тех ужасных чудoвищ, и, мало того, что спасла, мало того, что накормила, согрела и защищала ото всех разом, она подарила ещё что-то очень и очень важное – то самое, о чём говорил Фёдор.

Атака думала до ночи. По-хорошему, ничего она не должна – так и Поля была ей не должна, Правда?

Человек не спал, но не ворочался, не шуршал людскими шуршалками, которые люди складывают плотно-плотно, наверное, чтобы из них не разбежались чёрненькие значочки. Ничего такого человек не делал – просто лежал и вздыхал.

– Ну и ладно! Мне не жалко, а ему… может, ему и правда нужно, может, он тоже что-то поймёт!– решила Атака, которая, как и многие животные, оказалась щедрее, чем немалая часть людей. Она неслышной тенью скользнула к кровати и аккуратно запрыгнула в ноги, внимательно глядя на человека – а ну как раскричится или пнёт?

Ничего такого он не делал, напротив, удивлённо смотрел на неё.

– Эй, ты что? Ты ко мне пришла?

– Пришла…– мурлыкнула Атака, обнюхав его ладонь. – Ладно уж… Что с тебя взять!– она ткнулась мордочкой в полураскрытую руку и замурлыкала.

Глава 25. Лёгкие лапы лёгкого сна

Странно, когда ты вдруг понимаешь, что вот эта мышеловка на лапах, меховая ерунда, которая рядом с тобой приносила только беспорядок, беспокойство и разрушения, которая просто блажь недолюбленной родителями внучки, на самом-то деле, разумна.

Какой инстинкт мог был привести эту чёрную кошку к нему?

Да никакой!

Он напугал её, пожалуй, даже обидел. А она…

– Ты всё равно пришла? – он никогда не разговаривал с животными на равных… разве что с Пином, когда понял, что тот не просто так топчется около его ног и вздыхает, не просто виляет хвостом и кладёт ему широкую курчавую лапу на колено.

– Пришла… что же с тобой поделать,– кошка подобралась чуть ближе, уселась где-то на уровне локтя Александра Павловича и всмотрелась в его лицо.– Может… может, от тебя и правда будет толк. Попробовать-то надо!

– Странно… надо же, разговариваю с кошкой! – вслух удивился Александр Павлович.

– Странно, что до сих пор был таким глупым и не разговаривал!– парировала Атака на мявлике.– Я вот тоже не со всеми людьми, знаешь ли, болтаю! Я – кошка приличная, не бездельница какая-то!

– Сердишься? – догадался он. – Да ладно тебе… я ж просто думаю вслух.

– Думать вслух тоже надо с умом!– фыркнула Атака.– А то намурлычишь себе глупости, сам их выслушаешь, и сам же в них поверишь!

Разговор подзавис… Атака думала о том, не поторопилась ли она принять совет Фёдора, а Александр Павлович привыкал к новым горизонтам мышления.

Неизвестно, чем бы закончилось это неуравновешенное положение, но тут во дворе гулко рявкнул Гирь, реагируя на какой-то весьма отдалённый шум.