Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

лакомства, какие-то собачьи приятности. Он бы и вовсе думать про пса забыл, но тот пару раз попадался ему на глаза, дисциплинированно вышагивая на поводке рядом с их дачной соседкой.

– Ну вот видишь, и без нас обошлось! – прокомментировал он это зрелище.

– Да-да, конечно… – согласилась жена. Что ей ещё оставалось?

Она узнала о том, что Нина выкупила смешного и забавного щенка шпица-пырзика Улю, и обрадовалась за них, и расстроилась за своего подопечного.

«Нда… боюсь, даже хорошей тёще в этом случае Володя навстречу не пойдёт – куда им ещё собаку-то? Надо что-то думать с Сашей!»

Но проблемы поодиночке не ходят – у мамы сильно прихватило спину, пришлось срочно ехать в санаторий и сопровождать её там.

С соседкой, которая каждый раз поднимала стоимость услуг собачьей няни, но ухаживала добросовестно, она разговаривала постоянно, знала все новости о псе, но извелась от бессилия: муж ни на йоту не сдвигался в нужном направлении.

И тут невольно помогли внуки!

«Чтобы Саша сам осознал, что собаки разумны… это не просто шаг вперёд, а прямо-таки галактический прыжок в новую вселенную! – размышляла она. – Теперь добавим к этому пинок событий в нужном направлении ииии…»

Пинком послужил отрепетированный заранее звонок соседки Александру Павловичу.

– Палыч, а Палыч… тебе собачка не нужна? Ну вот жена твоя мне его привела, но мне-то девать его вообще некуда. Да, взяла! А что? Ну, пожил три месяца на моих харчах, да и хватит… мне скоро в город пора, а туда я его не возьму. Выпущу, да и всё. Я ж тебе что позвонила – супруга твоя очень уж за пса переживала, плакала даже. Может, порадуешь её, возьмёшь? Он воспитанный, небольшой, беспроблемный.

– А почему ты его себе не оставляешь?

– Так я ж с детьми живу. Они-то рады не будут, а вы – сами по себе, в своей квартире хозяева. Денег хватает, грудных младенцев нет, а так – всё компания.

– Нам и без пса компании достаточно! – проворчал Александр Павлович, припоминая недавний визит сестричек ненаглядных и рефлекторно вытирая лоб.

– Ээээ, ничего ты не понимаешь. Вот я с ним гулять хожу – двигаюсь. Поговорить с ним – опять же одно удовольствие, да и жене твоей не скучно будет – общение же. А так она расстроится… Вот приедет на дачу, спросит у меня, где, мол, пёс – я ей правду-то и скажу – так и так… не смогла дальше держать, выпустила. Я бы ей самой предложила, да она в последнее время не приезжала.

Тот факт, что соседка точно знала телефон его жены, как-то не всплыл в сознании Александра Павловича, погребённом множеством информации и эмоций.

Во-первых, мигом вспомнился действительно заплаканный вид супруги, во-вторых, он обозлился на соседскую шантажистку, в-третьих, моментально воспрял образ Пина, сочувственно укладывающего лапу ему на колено и синхронно с ним вздыхающего.

А тут ещё и соседка не унималась:

– Палыч… ты подумай, короче говоря, у тебя есть ещё несколько дней. Если надумаешь – звони. А так я просто выпущу его и уеду. Я уже сделала для него всё, что могла!

Очень хотелось кое-что ласковое высказать этой зaрaзe… очень, но… воспитание не позволило!

«Чего она ко мне-то пристала, а? Ну, чего? Почему мне? Хотя… Пин вроде реально что-то соображает. Но не факт, что этот такой же. Да и вообще, не хочу я собак и животных.

Он ничего не сказал жене о разговоре с соседкой – вот ещё не хватало! Мало того, постарался выкинуть его из головы. Только вот старайся – не старайся, но над снами люди не властны. И когда пришла к нему Атака со своим подарком и мурлыканьем, сны тоже взяли и появились, раз за разом показывая никому не нужного пса, который кряхтит, поднимаясь с пола его веранды, и покорно уходит прочь, зная, что идти-то ему некуда.

«Он, небось, и немолодой… – вдруг подумалось Александру Павловичу, когда он проснулся. – И что? Помрёт где-то под забором от голода или холода?»

Проклятые сны и это изображали.

– Вот же… ну зачем мне это нужно, а? – пробормотал он, поймав внимательный взгляд невзрачного серо-полосатого кота, сидящего на руках у Мишки.

«Тебе-то, может, и незачем… а может быть – жизненно важно!» – пришло ему в голову, когда он обнаружил, что от дочери едет вовсе даже не в Москву, а на свою личную дачу. Едет и боится, что время вышло и что соседка, устав от пса, взяла и выпустила его.

– Аааа, Палыч! Здрасте! – соседку он увидел на улице и разволновался: она была одна.

– Здравствуй.

– А чего это ты приехал?

– Да вот… дела у меня. Отопление решил проверить!

– Ааа, ну, давай, давай!

– Ээээ, спросить хотел… а вот пёс-то этот, ну, бородатый такой… о котором ты мне говорила, он где?

Он задал вопрос и замер – сам не ожидал, что так разволнуется.

– Да вот завтра собралась уезжать, – соседка хитро прищурилась на Александра Павловича. – Думаю, сегодня пусть ещё в доме погреется, а завтра…

– Да какое тебе «завтра»! Веди его сюда! Не хватало ещё, чтобы у меня жена плакала! – внезапно разозлился Александр Павлович. – Чего ты так смотришь? Да, я возьму пса!

Глава 26. Это меняет дело

Пёс шёл покорно. Нет, та женщина, которая кормила и ухаживала за ним последнее время, его ничем не обижала – не ударила, не оставила без еды, но он отчётливо понимал, что это не хозяйка.

Она была безразлична, неласкова, несколько раз говорила о том, что, если ей не заплатят, он пойдёт обратно на улицу.

Если бы соседке кто-то сказал, что это жестоко, что пёс понимает её слова, она бы не поверила, и напрасно – он отлично сознавал, что именно сказано и что всё это именно про него!

Пёс очень старался понравиться, как-то убедить её в том, что он не помешает, ничего не испортит, не повредит, но… Но он уже знал, что даже это не помогает! Если люди хотят избавиться от тебя, даже если ты будешь самым-самым псоидеалом, это не поможет – выбросят! Просто выставят из машины, как его первые хозяева, которые собирались уехать в другую страну, а он им там был помехой, или как вторые, которые оставили его во дворе дома и уехали, не оборачиваясь, каждый в свою сторону, напрочь забыв, что клялись в приюте собаку не бросать.

Пёс старался, но, понимая всё это, чувствовал себя всё более усталым и