Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

– Вот, знаешь, даже школа не очень портит настроение! – изрёк Пашка, поджидая приезда деда и наблюдая за традиционно-собачье-минипиговской вознёй в снегу, возглавляемой, как это ни странно, Нининой Улей.

Мелочь, облачённая в розовый комбинезон, отважно ныряла в сугроб и подныривала под своих приятелей, заставляя их встревоженно замирать на месте – никому не хотелось наступить на это крошечное, но крайне голосистое создание.

Белые бультерьеры, тревожно замирающие в снегу после серии экстравагантных прыжков, выглядели так, что Нина сжалилась над ними, выкопала из ближайшего сугроба Улю и отряхнула её.

– Дай ты им побегать – сама видишь – ты на них гипнотически-подбрюшно действуешь, а им бы поразмяться.

Уля повозмущалась немного, но спорить не стала, решив, что на ушах у коллектива она и потом повисит, а вот с хозяйкой, как ни крути, приятнее!

Без Ульяны гонки развернулись в нешуточное соперничество, прыжки и коварные засады, притворный рык и картинные нападения из-под снега, весёлые виляния хвостами и заливистый лай – картина всеобщих зимних собако-гуляний во всей своей красе!

– Как я зиму со снегом люблю! Я её и раньше любила, а теперь плюс к этому ещё и исключительно уважаю! – мечтательно вздыхала Нина, вернувшись к дому с Улей на руках.

– Это почему ещё? – живо заинтересовался Владимир.

– Луж нет! Понимаешь, да? Вот пришла с дитятком домой, а оно ЧИСТОЕ! – она предъявила действительно чистое собачье-шпицевое дитя, которое, будучи вытряхнутым из комбинезона, за три минуты восполнило грязедефицит, прорвавшись в кладовую и повалявшись там в вазоне с землёй, приготовленной к весенним посадкам.

К моменту приезда Александра Павловича за внуками Нина уже почти что отполоскала Ульяну, мрачно бубня себе под нос, что купит машинку для стрижки и побреет её под китайскую хохлатую собаку, в дом вернулся собачий коллектив, под шумок приведя в гости Крока и Дила с Фунтиком, и именно в эту дружную компанию и прибыл Ёж.

«Порвут! – испугался Александр Павлович Мошенов, увидев, кто именно выскакивает из распахнувшихся дверей дома. – Особенно вон тот, здоровенный, с длинной мордой! Надо спасать!»

– Ой, новая собака!– обрадовался Фунтик, пересчитав копытцами ступеньки и кинувшись знакомиться.

– Нападают на хозяев! Надо защитить!– понял Ёж. – Любой ценой!

Он отважно ринулся навстречу опасности, выдернув поводок из руки ещё неопытного собаковладельца, и помчался в контратаку.

Фунтик радостно взвизгнул и шаловливо взбрыкнув окорочками, изменил направление, обрадовавшись догадливости нового знакомого – вот бы все так были готовы побегать в догонялки!

На пятом круге, данном этой парочкой вокруг машины, Мошенов-старший осторожно уточнил у дочери:

– Нин, а это что за странная такая порода, а?

Услышав ответ, замер, опасливо покосился на хохочущую жену и тихо-тихо спросил:

– Эээээ, а их что, ТОЖЕ ДОМА ЗАВОДЯТ?

– Да, пап, Фунтик – соседский, – Нина очень старалась не рассмеяться, а ПП, явно расслышавшие их разговор, так и вовсе уползли за забор, чтобы не демонстрировать деду степень веселья.

– Он явно опасается, что его сейчас ещё и пигом осчастливят! – с трудом выговорил Пашка.

– Нееее, он опасается не этого… а того, что ему это самому ПОНРАВИТСЯ! – возразила Поля, весело переглянувшись с Мишей. – Хотя… если бабушке вдруг захочется завести себе кота или кошку, я думаю, что безотказный аргумент для дедоубеждения у нас уже есть – кошки всё-таки менее экзотичны, чем свин!

В процессе догонялок Ёжик всё-таки разобрался, что этот странный пёс не очень-то собака… да, в принципе, не собака! Но так как это непонятное вело себя явно по-собачьи дружелюбно, Ёжик сообразил, что опасности от него нет, да и вообще – это оно так играет.

После этого открытия знакомство с остальными членами этой стаи пошло как по маслу.

Пин по запаху был опознан как пёс свойский, практически родственный, Тим понравился, бультерьеры тоже, Гирь вызывал явное почтение, а вышедший с приветствием серый полосатый кот, к которому все собаки явно относились уважительно, заинтересовал.

К кошкам Ёжик относился спокойно, дружить никогда не дружил – ни у кого из его хозяев кошек не было, но погонять или укусить не рвался.

Кот Фёдор пришёл познакомиться не просто так – хотел уточнить, не опасно ли Атаке жить с этим псом.

Он благожелательно осмотрел нового пса, позволил ему себя обнюхать, обратил внимание на осторожное повиливание хвостом, а потом немного пообщался с Ежом, признав его вполне вменяемым и разумным.

– Ну экзамен сдан, – рассмеялся Владимир, – Фёдор решил, что пёс вполне ничего себе!

Пашка с Полиной и животными уехали, а Миша с отцом и бабушкой собирались возвращаться в Москву на следующий день.

– Как же я устал от этих разных местожительств! Скорее бы закончился ремонт! – ворчал Владимир. – В новых квартирах всем места хватит, а на выходных будем возвращаться на дачу.

– Потерпи ещё немного… тем более, что нам лучше бы Людмилу Владимировну сейчас одну на той лестничной клетке не оставлять – непонятно, что ещё придумает Виталий. Как бы не обидел! – волновалась Нина. – Тётушки-то мои мимо нечасто пробегают…

У Виталия дела обстояли не лучшим образом. Разъярённая Татьяна обвинила его в мошенничестве и в попытке использования её особы для промышленного шпионажа. Облечённые в юридические оболочки, эти обвинения выглядели весьма устрашающе, и Виталий всерьёз занервничал.

– Загнанная крыса всегда опасна! – припомнил Владимир, решивший поговорить с соседом, чтобы тот глупостей не натворил, но вышло совсем иначе.

Таня, оскорблённая до глубины души тем, что в нашем законодательстве, оказывается, заведомо ложное обещание жениться не наказуемо, а прочие обвинения, выдвинутые против Виталика, караются как-то слишком мягко, вышла на тропу войны.

На этой тропе она обнаружила массу приятных для себя вещей – во-первых, можно каждый день выслеживать паразита Виталия и попадаться ему под ноги, делая вид, что это он её преследует.

Во-вторых, она позаимствовала у одного из своих двоюродных братьев здоровенного и крайне мирного мастифа, катастрофически внушительного вида, который сопровождал её во всех её засадах и при виде цели гулко говорил: «Ррррвуфффф». От этого у объекта явственно подгибались колени, и он начинал судорожно искать, куда бы ему укрыться.

А в-третьих, Танечка, по зрелом размышлении, пришла к выводу, что самым страшным наказанием для этого типа будет… исполнение его обещания. А что? Говорил, что женится, пусть женится! А уж потом-то она ему покааааажет! А что? Ей понравилось портить ему жизнь! Ну, могут же быть у людей хобби? Вот у неё это охота. А что такого?

Результат не заставил себя ждать – объект просто исчез! Она и поджидала его,