Не плачь, ястреб - Евгений Адамович Суворов

по которому они только что проехали. Хорошо видно Нюрину елку и самый высокий дом в этом краю – школу. По низу и только изредка у кого на горе виднеются зароды с сеном, колхозные журавцы. Желтые или светлые пятна – новые дома. Жить бы в таком месте и не печалиться! А летом, когда трава еще не вся скошена и стоят веселые, как в хороводе, копны сена, а на реке визг, смех, крики – купаются ребятишки! Кто-нибудь из косарей остановится – и сразу не поймешь, или он отдыхает, или смотрит, как купаются ребятишки, или пытается угадать, кто это вышел косить сено – что-то не узнать… Может, кто-то приехал из города?

Впереди стало светлеть, еще два поворота – и Татарские поля! Где-то совсем рядом, по левой стороне от тракта, должна быть дорога к Сергееву озеру… Может, проехал? Василий Емельянович остановил Воронка, и сразу же с ним поравнялся Дементий, как будто ждал, когда Василий Емельянович спросит что-нибудь.

– Дорогу на озеро не проехали?

– Нет еще, – серьезно ответил Дементий. – На Татарск заехать не хочешь – родину посмотреть?

– Я вижу, на озеро тебя не тянет, – проговорил Василий Емельянович и свернул на заросшую лесную дорогу, по которой давно никто не ездил.

На поляне, черневшей пнями и колодинами и кое-где усеянной переспелой брусникой, Василий Емельянович соскочил на землю и то же самое приказал сделать Дементию. Дементий нехотя слез с коня, не понимая, для чего это нужно участковому. Василий Емельянович огляделся, как бы решая, подходящее ли место, и привязал Воронка. Дементий держал своего Рыжку в поводе и не торопился привязывать.

– Что, перекур? – спросил Дементий.

– Некогда курить, – сказал участковый, сел на колодину, которая ему понравилась, и в самом деле закуривать не стал, а зачем-то снял планшетку и положил ее рядом с собой на колодину.

– Снимай сапоги, – попросил участковый. Эта спокойная просьба прозвучала сильнее самого строгого приказа. Дементий подумал, что не расслышал слов, и попросил Василия Емельяновича повторить, что он сказал.

– Снимай сапоги, Дементий Корнилович. С каких это пор ты перестал слышать?

Дементий долго привязывал коня, пытаясь сообразить, что затеял участковый. Привязал коня и с тревогой смотрел, как Василий Емельянович достал из планшетки вчетверо сложенный тетрадный листок, прочитал его, спрятал в планшетку и поторопил Дементия:

– Давай-давай, Дементий Корнилович.

– Не дури, Емельянович. Думаешь, если мы в лесу, то можно делать все, что тебе взбредет в голову?

– Хватит, Дементий Корнилович, снимай сапоги. Или ты хочешь, чтобы я тебе помог?

– Емельянович, я на тебя пожалуюсь.

– Потом пожалуешься, а сейчас разувайся.

Дементий сел на колодину метрах в пяти от участкового, снял кирзовые сапоги. Портянки бросил на светло-зеленые, едва отросшие от земли елочки.

– Дальше что? – спросил он, взглянув сначала на свои незагорелые, в узловатых венах ноги, потом на участкового, который в лесу выглядел куда грознее, чем в деревне.

– Дай-ка сапоги, – попросил участковый и неторопливо поднялся с колодины, чтобы подойти к Дементию. Дементий даже не пошевелился.

– Невелик барин, сам возьмешь.

Василий Емельянович взял поставленные рядышком новые сапоги, осмотрел их, чем-то недовольный, вернулся на прежнее место. Достал из планшетки черемуховые палочки, которые ему отдал утром Петр Иванович, и стал измерять подошвы Дементьевых сапог. Не обращая внимания на то, что колко ногам, Дементий подошел к участковому и метров с двух наблюдал за его действиями.

– Что, не подходит? – Дементий захохотал.

– Подойдет, если надо будет, – пообещал участковый, возвращая Дементию сапоги.

– Не-ет, Емельянович, ничего у тебя не сходится! – сказал Дементий и, как у себя дома, прошелся по поляне, нисколько не боясь, что наступит на что-нибудь острое.

– Обувайся, – сказал участковый. – А то скажешь потом, что я гонял тебя босиком по лесу.

– Любишь ты, Емельянович, из мухи слона делать!

Они сели на коней.

– Поедешь первым, – сказал участковый.

Дементий знал, куда ехать, и выбрал самый короткий путь к балагану около Сергеева озера.

25

Скоро они спустились в узкую лощину, на дне которой было прохладно и пахло смородиной. До слуха стал доноситься глухой шум падающего с высоты ключа. Выехали на Белопадскую дорогу. Василий Емельянович стал придерживать Воронка и часто оглядываться. По рассказу Петра Ивановича, где-то здесь Дементий увидел мужика, который шел к балагану с дровами. Примерно посредине между балаганом и ключом мужик бросил дрова… За стволами берез сверкнули на солнце ключ на камнях и два озерка, и невдалеке зачернел входом балаган. Метров сто не доезжая до ключа, Василий Емельянович остановил Дементия.

– Здесь ты увидел мужика?

– Кому ты больше веришь, мне или Петру Ивановичу? – спросил Дементий.

– Петру Ивановичу, – не задумываясь, ответил участковый.

– Вот он пусть и показывает тебе.

– Значит, никакого мужика около балагана ты не видел?

– Нет.

– А за мостом?

– Видел.

– Он про Петра Ивановича спрашивал?

– Да.

– Не верю я тебе. Ты раньше был темнила добрый и такой же и остался. Где дрова, которые бросил тот мужик, когда ты побежал к нему наперерез?

– Скрозь землю провалились, – ответил Дементий. – Я их опять в лес занес!

Участковый облазил все вокруг балагана и ключа на двести метров и не нашел никаких следов преступления. Может, Дементий действительно кого-то убил и на всякий случай, чтобы не подводить себя, указал другое место?

Об этом Василий Емельянович спросил Дементия, когда они сидели и курили на берегу Сергеева озера.

– Емельянович, как это можно убить человека в мирное время? За кого ты меня считаешь?

– Вот и я думаю: не мог ты убить…

– А чего ж ты меня волочишь по тайге? У меня от напрасных хождений голова болит.

– У тебя голова не от этого болит.

– А от чего?

– Тебе как-то выкрутиться надо…

– Обижаешь, Емельянович.

– Молчал бы.

– Буду молчать. Так, наверно, лучше. Меня мой язык всегда подводит.

Участковый искоса взглянул на Дементия и усмехнулся: пой, пой!

– Куда сейчас? – спросил Дементий, когда Василий Емельянович бросил окурок в озеро и пошел к коню.

– Проверим еще одно место.

Осматривая крону поваленных деревьев, заглядывая под кучи хвороста и за колодины, участковый незаметно или в открытую следил за выражением лица Дементия, но, хоть убей, ничего не мог прочитать: Дементий не был похож на человека, в чем-нибудь провинившегося.

Лес расступился, открылось болотце, залитое светлой водой, с высокими кочками, напоминающими гладко расчесанные головы монахов. При заходе в болотце нетронутые с засохшими синими стрелками заросли дикого лука, на которые за лето так никто и не наткнулся. Между кочками плавали разноцветные листья; на дне, где самое глубокое место, вытянувшись по течению, подрагивала белая трава…

Василий Емельянович проехал напрямки