Не плачь, ястреб - Евгений Адамович Суворов

по болоту – оно не было топким, – остановился на чистой поляне и стал ждать Дементия. Тому, видно, надоели даже такие болотца, как это, – он по ним и походил и поездил! – и он двинулся на своем Рыжке в объезд поверху.

Пока Дементий даст круг, пройдет минут пять. Василий Емельянович привязал Воронка, сел на маленьком твердом бугорке – здесь когда-то росло дерево – и закурил. Насладившись первой затяжкой, особенно приятной в лесу, и проводив взглядом ярко-синий дым, поплывший над поляной, он оглянулся на удалявшегося по краю леса Дементия. Но вот болотце кончилось, и тот свернул и поехал к участковому. Желтые разлапистые сосны на взгорке и полузасохшие от старости березы то скрывали Дементия за своими стволами, то снова показывали.

Дементий, наверно, захочет покурить на поляне, и Василий Емельянович не торопился вставать с бугорка, на котором было очень удобно сидеть, и хороший вид открывался – на поблескивающее водой болото, укутанное по краям коричневатым мохом, а вокруг – тени от подступившего леса, а над болотом и над поляной – светло. У берега, где выбивается из-под земли ручей, рябит от зеленых листьев карликовых кувшинок…

Пять минут прошло. Должен бы подъехать Дементий, а его что-то не слышно…

– Дементий! – крикнул Василий Емельянович, недовольный, что тот очень уж медленно едет, как будто и в самом деле не на расследовании, а на прогулке, о которой сказал Дементий, когда они выходили от Лоховых.

Участковому отозвалось только эхо.

Он пригнулся над поляной, отклонился вправо, влево, нигде за стволами деревьев не видно ни Рыжка, ни Дементия. «Спрятался… Смотрит, что я буду делать…»

– Дементий Корнилович, не валяй дурака, выходи из леса! Себе хуже делаешь!

Василий Емельянович был уверен, что с какой-нибудь стороны из-за деревьев сразу или немного погодя раздастся хохот Дементия, или, по крайней мере, он откуда-нибудь появится.

Ни хохота, ни самого Дементия.

Участковый прошел в конец поляны, постоял около сосен, возле которых он только что видел Дементия. В глубь леса не пошел, ему казалось: стоит еще немного отойти от поляны, вернуться – и Воронка не будет, тоже куда-нибудь исчезнет. Василий Емельянович пробежал по поляне, как будто хотел обогнать кого-то, кто бежал к Воронку с другой стороны или подкрадывался к нему.

Воронок как стоял, так и стоял, он только насторожился, увидев бегущего к нему человека. Чтобы не испугать Воронка, последние шаги участковый сделал спокойно, но отвязал жеребца и вскочил в седло с такой быстротой и ловкостью, как будто всю жизнь служил в кавалерии.

– Ты думаешь, я буду кричать тебя по лесу? – сказал участковый, обращаясь к невидимому Дементию. – Обмани кого-нибудь другого!

Кратчайшим путем участковый гнал Воронка к белопадской дороге. Никогда не была для Василия Емельяновича такой опасной и враждебной тайга около Татарской заимки, которую он исходил вдоль и поперек еще в детстве! Каждое дерево, каждый торчащий сук над головой или сбоку целились, чтобы ударить, пронзить, сбросить с лошади. Мелькнула тонкая, длинная и быстрая лесная рука – кривая ветка – и сорвала фуражку. Не оглядываясь, Василий Емельянович промчался дальше. Оглянешься – и голову потеряешь. То правой, то левой ногой на скаку заденет о дерево, кажется, сейчас разобьет колено или локоть, и Воронок уносит его от опасного места. Оказывается, Воронок умел бегать по лесу: между деревьями проскакивал точно посередине. Участковый похвалил Павла, что он дал ему быстрого и умного коня.

Впереди, в мелком березовом лесу, показалась белопадская дорога, которую Василий Емельянович сразу не узнал и проехал по ней шагом. Первой мыслью было вернуться и найти фуражку, но, подумав так, участковый заломил две березовые ветки в том месте, где выехал из леса, и теперь на бешеной скорости мчался к Татарскому тракту. Так отчаянно Василий Емельянович не ездил уже лет пять.

Нигде он не потерял ни одной минуты, разве что около болотца в Алексеевом загоне, когда сидел и курил на поляне… Да и то, как сказать, не помчался же Дементий во весь галоп от поляны, было бы слышно.

Дементий не знал, гонится ли за ним участковый. Чтобы не вышло ошибки, считал, что так оно и есть, и подгонял Рыжку изо всех сил. Если участковый сразу сообразит и бросится в погоню, на Рыжке от бригадирова коня не удрать, и Дементий на чем свет стоит ругал себя за оплошность. Сколько раз хотел закопать старые сапоги на огороде, бросить в плиту, утопить в Индоне или в озере и – не сделал этого!

Старые сапоги еще можно было носить, но Дементий, как чувствовал, купил новые, на размер больше. Время подвигалось к холодам, и в том, что Дементий купил себе новые сапоги и на размер больше, не было ничего удивительного. Он бы, конечно, купил сапоги позднее, а тут поторопился – и правильно сделал, все было бы – не подкопаешься! – и надо же такую дурочку спороть, оставил в доме старые сапоги, в которых ходил пугать Петра Ивановича… Вроде как пожалел барахло, и теперь на такой чепухе попадаться!

Около Третьей дороги, на последнем свороте к Белой пади, Дементий на полном скаку оглянулся, как будто хотел выстрелить, и увидел, как из леса вылетел на Воронке участковый. Их разделяло каких-то двести метров. «Перед мостом, сукин сын, догонит! Ну, что дальше будет! Может, обойдется…»

Белая падь показалась, в проулке на горе видно крышу лоховского дома. Близко локоть, а не укусишь! Скрывшись за поворотом, Дементий соскочил с коня, сел недалеко от дороги и закурил. Участковый проскакал мимо – Дементия спрятали сосны и кустарник.

– Я здесь, Емельянович!

Участковый осадил коня, шагом подъехал к Дементию, спокойно дымившему папиросой.

– Куда это так торопишься? – спросил Дементий, как будто они не виделись сегодня. – Может, покурим посидим?

Василий Емельянович сел на траву рядом. Жарко. Как будто гнался за Дементием не на Воронке, а бежал пешком. Посмотрел на Дементия, тот как будто и не убегал от участкового, как будто он тут сидит если не с самого утра, то, по крайней мере, не меньше часа. Вроде как стадо караулит, которое пасется напротив кузницы.

– Ты, Дементий Корнилович, как оборотень: только что видел тебя и – нету!

Дементий захохотал.

– Какой может быть смех при таком деле? – возмутился участковый.

– Дела никакого нет, – ответил Дементий и пыхнул, как из трубы, огромной затяжкой.

– Почему без разрешения уехал?

– Что ж мне, до вечера с тобой волочиться по лесу неизвестно для чего? Мне в прятки играть некогда! А тебе, Емельянович, за оскорбление личности придется бутылку