Карта невидимого мира - Таш Оу

– Смотри, – сказал он, дотронувшись указательным пальцем до стекла. В океане спокойно дрейфовала одинокая кожистая черепаха. – Она выглядит счастливой, тебе не кажется?

– Ну да. У нее вон сколько рыбы, есть чем питаться. – Маргарет указала на косяк макрели, зависший в зеркальной толще океана.

Билл накрыл ее ладонь своей. Она неловко легла на пальцы Маргарет, большая и гладкая. Их руки, заслонившие нефтяное месторождение, отбрасывали на море тень, как будто скоро разразится неминуемый ливень. Маргарет больше не видела в море рыбу, а рыбаки, забрасывающие сети со своих лодок, внезапно оказались в опасности. Она посмотрела на веснушки на его запястье и прочные водонепроницаемые часы.

– Мы еще не опаздываем к началу речи? – спросила она.

– Нет. – Он слегка сдвинул руку, поворачивая часы к себе, чтобы посмотреть время. – У меня на улице машина.

Мимо них быстрым шагом прошел какой-то мужчина, направляясь к лестнице.

– Поторапливайтесь домой, ребята, вот-вот начнется.

На вид молодой человек должен был только окончить колледж – во всяком случае, выглядел он от силы лет на тридцать, – волосы светло-русые, как у скандинавов, брюки чинос отглажены так, что спереди образовалась четкая складка.

– Спасибо, Ларри, – сказал Билл. – Ты точно не хочешь поехать с нами слушать речь? У нас места в первом ряду.

Ларри нахмурился, его бледное лицо исказило недоумение.

– Ты совсем спятил, Билл. Ни за что. Я собираюсь остаться дома и послушать речь президента по радио, как и любой здравомыслящий человек. Наслаждаться ей вживую предоставлю вам, старым профессионалам. Приятно было познакомиться, мэм. – Он ущипнул пальцами воздух у лба, снимая воображаемую шляпу, и исчез на лестнице.

– Это кто сбежал из детского сада? – спросила Маргарет.

– А, это Ларри, мой друг. – Билл посмотрел на Маргарет и улыбнулся: – Я имею в виду, мой коллега. Он работает в посольстве.

– Достаточно. Думаю, больше мне знать не надо.

Билл легонько приобнял ее за талию, когда они выходили из здания. Стояла жара, и на улице не было ни клочка тени.

По мере приближения к Дворцу пробираться сквозь толпу становилось все труднее. Люди шли прямо по проезжей части, большие компании молодых мужчин неспешно прогуливались или пружинисто шагали чуть ли не вприпрыжку, положив руки друг другу на плечи, как будто собрались на пикник к морю. Красно-белые банданы и раскрашенные лица должны были придать им устрашающий вид, но Маргарет не могла воспринимать их всерьез. Они напоминали детей, собирающихся на чаепитие, где будут играть в «музыкальные стулья» и вслепую прикалывать хвост ослику (так и хотелось представить бандану в роли повязки на глаза). Именно из-за желания подражать воинам-даякам они и выглядят так нелепо, подумала Маргарет. Она не могла удержаться от смеха при виде оскаленных, притворно свирепых физиономий – молодые люди смотрелись хилыми и жалкими в этих своих шлепанцах, нейлоновых шортах и выцветших футболках с надписью «Оживай! Ты – поколение „Пепси“». Девушки, одетые в простые брюки и блузки, несли транспаранты, извещавшие, что они БОЖЬИ ДЕЯТЕЛЬНИЦЫ РЕВОЛЮЦИИ или ЖЕНЩИНЫ, БОРЮЩИЕСЯ ЗА БЛАГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Узнать студентов тоже труда не составляло, они были чуточку опрятнее, хотя некоторые нарочно старались выглядеть неряшливо, чтобы не выделяться на улицах. Маргарет оглядела толпу в поисках кого-нибудь из своих бывших студентов. Она могла с уверенностью сказать: именно бывших. Занятий не было уже несколько недель, и она сомневалась, что когда-нибудь вернется к преподаванию. Мимо прошла группа женщин, по-детски монотонно распевающих имя президента.

– А что с твоей пассией, Билл? – спросила Маргарет, выглядывая в окно.

– В смысле? У меня нет пассии.

Билл лавировал в толпе, и машина теперь ползла почти со скоростью пешехода.

– Да ладно. Я про ту девушку, с которой ты был несколько дней назад в «Яве». Сьюзи или как там ее звали.

– А, эта. Далеко у нас с ней не зашло. Я не воспринимал ее всерьез – у меня так всегда с местными. Черт, это сложно объяснить. – Он бросил быстрый взгляд на Маргарет, слегка нахмурившись, потом снова отвел глаза и сосредоточился на густой толпе впереди. – Ты, наверное, считаешь меня последней скотиной, но это не так-то легко, знаешь ли, с моей работой в посольстве… даже просто находиться в этом городе уже тяжело. Ты не понимаешь, что я пытаюсь сказать, да? Я же вижу по твоему лицу. Тебе здесь хорошо, ты освоилась, приспособилась. По-настоящему приспособилась. Но я другой человек, Маргарет. Я знаю, что ты обо мне думаешь. Мужлан, неотесанный янки, совершенно чуждый жизни за границей, американец до мозга костей, который никогда не поймет иностранцев…

– Я так не думаю.

– Самое смешное, что я всегда чувствовал себя таким рядом с тобой. Даже много лет назад, в колледже, впервые встретив тебя, я подумал: мне никогда не стать как эта девушка. Даже если я получу диплом с отличием и научусь переводить Тургенева, я все равно буду чувствовать себя деревенщиной в ее обществе. У меня никогда не будет того, что есть у нее. А в Джакарте я осознаю это еще острее. Ну вот, ты вообще не понимаешь, о чем я говорю.

Машина остановилась. Дороги перекрыли, а до Дворца было еще довольно далеко.

– Я понимаю, – сказала Маргарет.

На блокпосту человек двадцать солдат охраняли баррикаду из старых ржавых бочек и колючей проволоки. Неподалеку стояли два советских танка и бронетранспортер, к которому прислонились еще несколько солдат – курили и наблюдали за толпой. Билл опустил стекло, но ни один из солдат не проявил к ним интереса и не подошел к машине.

– Нам необходимо проехать, – крикнул им Билл. – У нас назначена встреча во Дворце. Пропустите нас немедленно, в противном случае мы опоздаем.

Когда Билл говорил по-индонезийски, его речь звучала неестественно, слишком высокопарно; Маргарет всегда считала, что этот язык ему подходит, но теперь засомневалась.

Солдаты рассмеялись, и Маргарет не поняла, над чем они смеются.

– Эта баррикада баррикадирует нам путь, – продолжал Билл своим деловитым посольским тоном. – Мы имеем право немедленно проехать дальше.

Один из солдат направился к машине. Он держал автомат так непринужденно, словно тот был частью его тела.

– Американец, – сказал он.

Маргарет не смогла понять, спрашивает он их или просто констатирует то, что знает и сам.

– Да, американец. Из посольских, – ответил Билл, постукивая по своим часам. Он начал путаться в индонезийском: – Надо проехать сейчас, и с большой скоростью, встреча во Дворец.

Солдат не то улыбнулся, не то ядовито усмехнулся. Его глаз не было видно за солнечными очками.

– Пожалуйста, сэр, не могли бы вы пропустить нас? – Маргарет подалась к окну и улыбнулась солдату. –