Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

Павел Ковезин – автор нашумевшего бестселлера. По словам матери погибшей девушки, „последние дни Кристина была почти одержима этой книгой“. Также она заявила, что в „Спасении“ открыто пропагандируется суицид, и в случившемся винит Ковезина.»

На часах было девять вечера, когда эта новость словно молотом ударила меня по голове. При упоминании моего имени, взгляд резко поднялся к телевизору, найдя вдруг что-то интересное в сводке новостей. С каждой следующей секундой мне становилось хуже и хуже. Как только диктор с каменным лицом перешёл к другим новостям, мне захотелось проблеваться. «…винит Ковезина», «…винит Ковезина» – эхом отдавалось в голове. Когда я писал «Спасение», я не планировал, что кто-то найдет в этой книге нечто такое, из-за чего стоит выйти из окна. Это же… это же всего лишь история. Всего лишь текст. Неужели…

После моего минутного оцепенения квартира разразилась шквалом звонков, два моих мобильных и домашний одновременно зазвонили. Компьютер начал издавать звуки входящих сообщений. Я даже не хотел знать, кто звонит или пишет. Я выдернул шнур телефона и отключил всю технику. Я не хотел слушать обвинения, утешения или договариваться об интервью. В кои-то веки я захотел покоя. Это был жест трусости, но я не мог ничего с этим поделать. Я хотел спрятаться в своём теперь уже карточном домике, закрыть уши руками, как в детстве, и ждать, что буря утихнет сама.

Но этому не суждено было случиться.

– Ну что там? Опять? – голос выдернул меня из шокового состояния, в котором я находился.

Я замер и посмотрел в сторону источника шума. Напротив меня, на старом потрёпанном диване, появилась девушка. Я решил, что схожу с ума. Мозг отчаянно отказывался воспринимать реальную картину происходящего и начал заменять реальность каким-то вымыслом, бредом. Другого объяснения у меня не было.

– Что смотришь? – спросила она, кивнув в мою сторону. – Что делать будем?

На её лице появилась злобная ухмылка. Одета она была так, словно сбежала из подвала, в котором провела несколько лет в заточении. Вся её одежда была порвана и потрепана. Грязные тёмные волосы доходили почти до плеч. В руках она держала зажжённую сигарету.

Все писатели рано или поздно начинают сходить с ума. Я решил, что пришёл и мой черед. Дальше уже некуда. Если прислушаться, то можно было услышать свист и крики от моего полёта в бездну.

– Ты… кто? – неуверенно спросил я, понимая, что, вероятней всего, разговариваю со стеной.

– Не узнал меня? – она сделала затяжку. – Твоя совесть. И я пришла мстить.

Молчание.

– Да ладно, я шучу, – рассмеялась девушка, встала с дивана и подошла ко мне, протянув руку. – Слоун.

Я посмотрел ей в глаза и увидел собственное позабытое творение. Этого не может быть. Та самая Слоун, которая в одном из моих старых рассказов хотела уничтожить мир. Нет. Этого не может быть. Выглядела она, правда, не так, как я её когда-то описывал. Под глазами были синяки, волосы были растрёпаны. От неё исходил неприятный запах, создавалось впечатление, что она не мылась все эти годы.

Ко мне приходят ожившие персонажи. Докатился.

– Узна-а-а-ал… – протянула она, сделав ещё одну затяжку. – Ну, а ты думал? Прошло несколько лет после первой нашей с тобой встречи.

– Мы с тобой не встречались, – сказал я, – ты просто глюк.

– Глюк. И ты сам меня создал. Меня и этого ненормального… Яна.

Яна. Этот человек преследует меня уже два года. Когда я встречался с Томас, он приходил на мои концерты, когда она порвала со мной, он пил в тех же барах, что и я. Странно, что диалога у нас с ним так и не получилось (конечно, ведь глупо разговаривать с пустотой), зато теперь он вместо себя посылает своих подружек в надежде, что у них получится лучше.

Пусть уж тогда приходят всей толпой. Устрою собрание своих же персонажей, оправдаюсь за их смерть, искуплю грехи.

– Нет, собрания не получится, – она снова развалилась на диване, закинув ноги в грязных ботинках на светлую подушку. – Да, не смотри на меня так, я и мысли читать умею. Я много чего умею. Но речь не об этом.

– А о чём?

– О Кристине… как же её там… Платоновой, во. Слышал такую?

«В ночь на двадцать третье марта покончила жизнь самоубийством».

– Самоуби…

– Да-да, всё верно, – перебила меня девушка, выпустив дым, – ту, которую ты убил.

– Я никого не убивал! – крикнул я, поднявшись с кресла.

– Да не кипятись ты, – она сделала жест рукой, и я остановился посреди комнаты, как вкопанный, – убил, не убил, какая разница. Главное, что теперь ты мой должник.

– Должник? Что?

Слоун поднялась с дивана, приняв прежнюю позу.

– Ты мне должен три души, – спокойно сказала она, – и сядь уже, в конце концов, обратно.

Я упал в кресло, стоящее позади меня.

– Благодаря тебе, – она показала пальцем на меня, произведя должный эффект, – я стала причиной смерти трёх людей. Плюс, по твоей вине умерла молодая девушка. Теперь я. Прошу тебя. Вернуть мне. Этот. Должок, – медленно проговорила она, – поэтому три души. Ты должен спасти три души.

– Ты – мой персонаж. И что мне делать, я решу сам. Захочу и выкину тебя отсюда, написав ещё один рассказ, – сказал я с полной уверенностью в голосе. Если я автор, то мне решать, какие персонажи будут жить, а какие умирать.

– Ты сделал так, чтобы я была замешана в трёх убийствах, отправил меня в небытие, забыв о моем существовании, а теперь ещё и угрожаешь? – она подошла ближе и дала мне несильную пощёчину. – Ну что, автор, давай, выгоняй меня отсюда.

– Ладно, – сдался я, проигрывая в этом сражении с собственным мозгом, – что ты хочешь?

– Я тебе сказала, что я хочу. Три души, – Слоун показала три пальца. – У тебя есть 24 часа, – она отошла на пару шагов назад, – потом я приду снова. И если ты не спасёшь трёх людей – пеняй на себя.

– Но…

– Смотри! – крикнула она, показав пальцем в сторону окна.

Я повернул голову, но за окном виднелся лишь привычный город. Обернувшись обратно к девушке, я увидел перед собой лишь пустой диван. Исчез этот персонаж так же неожиданно, как и появился.

Придя в себя через несколько минут, я обнаружил себя в одиночестве, сидящим на полу в своей комнате. Это всё мне только привиделось. Перегрузка информацией. Стресс. Депрессия. Всё это моё больное воображение. Творчество, наконец, довело меня до белочки. Но что если… если всё это правда? Если через 24 часа эта бешеная придёт снова. И тогда мне придётся как-то объясняться. А этого мне совсем не хотелось. Значит, за следующие сутки я должен найти трёх потенциальных самоубийц и отговорить их от необдуманных решений. Вот только где их искать?…

Первые несколько часов я провёл в интернете, пытаясь найти группы с душевнобольными или неуравновешенными людьми. Но натыкался только на ноющих подростков, которые были способны только на то, чтобы поныть о своей смерти в интернете, привлекая к себе как можно больше внимания. Хотя, может Платонова тоже была одним из таких подростков, а теперь её изуродованное от падения тело лежит в морге. В современном мире в интернете можно встретить кого угодно – психопатов, маньяков, самоубийц, алкоголиков, задротов, фанатов – всемирная паутина разделена на группы по увлечениям, как в детском саду. Только об этих увлечениях не принято распространяться, а потому найти человека, реально нацеленного на смерть, было крайне трудно. Ходить по улицам и внимательно смотреть на крыши и мосты – тоже идея не из лучших. Но что если… нет. Нет. Эту мысль я не хотел озвучивать даже в своей голове. Хватит мне и одной смерти. Хотя я ещё не знал, что уже через несколько секунд опробую эту мимолетную мысль в деле.

Раздался звонок в дверь. С осторожностью я пошёл открывать, предварительно посмотрев в глазок. Я даже боялся