Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

на вид ей было чуть больше двадцати лет. Увидев её в несколько других обстоятельствах, никогда бы не подумал, что она в таком виде пойдёт умирать. На ней была юбка в черно-белую полоску и белая блузка, на её болтающихся ногах были надеты черные босоножки.

– Красиво тут, да? – сказал я, закурив сигарету.

Под нами расстилался красивый город, в котором уже зажглись фонари. На крыше стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь порывами ветра и изредка доносившимися досюда звуками сирен.

– Пришёл полюбоваться видами? – спросила девушка.

– Нет, пришёл полетать вместе с тобой, – ответил я первое, что пришло в голову.

Она посмотрела на город, и её лицо скрылось за блистательно чёрными, длинными, ухоженными волосами.

– И? Почему не прыгаешь? – язвительно спросила она.

– Ну, ты пришла первая, тебе и прыгать первой, разве не так?

– Нет, не так. Раз уж ты пришёл, то я лучше посмотрю сначала на то, что останется от тебя.

– Ладно, давай спрыгнем вместе. На счёт три, – я схватил её за руку и слегка наклонился вперёд. – Один. Два, – и чуть крепче сжал её запястье.

– Не-е-е-т! – крикнула она, пытаясь вырвать руку. – Что ты делаешь?!

– Как что? Хочу закончить то, что мы начали.

– Нет, – ответила девушка, покачав головой, – нет. Не надо.

– Что? Ты не хочешь прыгать? – я выпустил дым от сигареты. – А вообще знаешь, я тоже передумал. Пойдём. Выпьем лучше кофе, – я повернулся назад и встал позади девушки.

– Я не могу, – едва слышно сказала она, – я не хочу возвращаться вниз.

– Почему?

– Там меня не ждёт ничего хорошего. Что-то, ради чего стоило бы жить.

– Я тебе только что предложил выпить кофе. Знаешь, недалеко отсюда делают просто восхитительный Капучино. Ради него, я бы даже с небес спустился, – сказал я.

– А дальше что? У меня не осталось близких людей, мне некуда идти. Я не хочу возвращаться домой, к своему одиночеству, где ещё недавно жила с любимым человеком. Теперь его нет, – пауза. – Я либо умру, либо сойду с ума, – девушка повернулась ко мне и посмотрела в глаза.

Как же я её понимал. В голове невольно снова промелькнули картинки счастливых моментов с Эльзой. Но я быстро их прогнал. Нельзя показывать свои слабости.

– Хочешь, пошли ко мне? Я тоже могу сделать неплохой кофе. А потом мы что-нибудь придумаем.

Она замолчала. Мне казалось, что ещё несколько секунд, и она полетит вниз. Я схватил её под руки и потянул назад.

– Пусти меня! – кричала она.

Я поставил её на ноги и, несмотря на её протесты, крепко её обнял. Она заплакала у меня на груди.

– Всё, пойдём отсюда, – сказал я и направился вместе с ней к выходу.

– Кто ты вообще такой? – спросила девушка.

– Строитель, – быстро ответил я.

– И что ты строишь?

– Воздушные замки, которые потом почему-то разрушаются.

– Остался один, «строитель», – послышался хриплый голос Слоун позади.

Девушку звали Юлей. Я привёл её домой, успокоил и угостил ужином, который остался в холодильнике. Времени до истечения срока оставалось совсем ничего. С минуту на минуту должна была прийти эта бешеная. Я провалил задание. Значит, придётся и мне посмотреть в лицо смерти. Юля принимала душ, когда ко мне пришла Слоун.

– Ты не справился! – всё в том же неопрятном виде она появилась на том же светлом диване с ещё одной зажжённой сигаретой.

– И что теперь? Убьёшь меня? – спросил я, сев напротив.

– Да.

– Но тебя же не существует, – ответил я.

– Какой же ты идиот, – сказала Слоун, – я существую. В твоей голове. Ты сам меня создал, не забыл, нет? Я – результат твоих попыток написать хорошую историю. Как ты там любишь говорить – «творцы частенько бывают не в себе»?

Я сходил с ума. Меня бросало в дрожь. По вискам начал течь холодный пот.

– Ты застрял на вершине своих страхов, – продолжала Слоун, – ты боишься людей. Ты боишься написать плохой текст. Ты боишься, что никогда не найдёшь настоящую любовь. Поэтому играешь со своими персонажами.

– И что в этом плохого?! – крикнул я. – Это моя работа.

– А то, что мы не игрушки. У нас тоже есть чувства. И как видишь, мы можем дать о себе знать, используя «дыры» в твоём больном мозгу.

Я не знал, что ей ответить.

– Ну что, – Слоун выпустила дым, – время умирать?

– За что?! За что, блять?! – вскипел я. – За последние сутки я спас двух человек!

– Одного из которых сам же довёл сначала до самоубийства, – спокойно ответила она.

– Зато теперь он будет думать, прежде чем вламываться к людям домой и искать причины снаружи, хотя они спрятаны глубоко внутри.

– Хорошо сказал, – Слоун затянулась сигаретой, – а сам-то ты разве не также поступаешь?

– Что?

– Ты как сайгак бегал по городу 24 часа, пытаясь найти самоубийц. Самоубийц! – громче повторила она. – Я что-нибудь говорила про суицид? Ты мог спасти людей от любой смерти, от одиночества, от необдуманных решений, от самих себя в конце концов. Сделать чью-то жизнь чуточку лучше. А ты так ничего и не понял.

– А что я должен был понять? Где я должен был найти третьего человека?

Слоун разразилась громким, пронзительным смехом.

– Дурак. Третья душа – это ты. Ты искал людей, спасал их от смерти, а себя спасти так и не смог. Ты посмотри на себя, – сказала она, – твоя жизнь разобрана по кусочкам, ты сходишь с ума, сидишь и разговариваешь с диваном, пишешь книги, из-за которых люди украшают собой асфальт. И ты считаешь, что тебя не надо спасать?

Я промолчал.

– Ты должен был разобраться сначала со своей жизнью, прежде чем лезть в чужие.

– Но я помог…

– Кому ты помог? Этой девочке? – Она показала в сторону ванной. – Ладно. За неё спасибо. Она действительно нуждалась в помощи. Но теперь она живёт в одной квартире с психом – сомнительное удовольствие.

Она сделала паузу. Ещё одна затяжка.

– В одном ты прав, – посмеялась она, – дело не в книге. В мире есть куда более весомые причины выйти в окно, нежели твои сомнительные триллеры. Можешь со спокойной совестью портить бумагу дальше.

– Я больше не хочу с тобой разговаривать. Уходи, – сказал я, словно обиженный ребёнок.

– Я уйду, когда ты сам этого захочешь. Ты же бог. Вот и создавай свой мир. Или что? Слабо?

Я зажмурился и представил, что нет никакой Слоун, что передо мной просто пустой диван. Через мгновение я открыл глаза, и её действительно не было.

– Вот видишь, как всё просто, – послышался голос из ниоткуда. – Мы сами творцы своего мира. Но если ты создаёшь людей, знай, что у них тоже есть чувства. Что твои персонажи такие же живые, как и ты сам. И не пытайся играть с их жизнями. Нам порой бывает обидно.

Я истерично усмехнулся.

– А ты, так и быть, живи, – продолжал женский голос. – Я просто хотела, чтобы ты привнёс в эту жизнь нечто хорошее. И ты вроде как сделал это. А с ума ты сойдёшь и без моей помощи. Удачи.

После этих слов в комнате воцарилась тишина.

Юля, одетая в мою черную рубашку, которую я ей дал, вышла из ванной.

– С кем ты разговаривал? – спросила она.

– Да так, ни с кем, – я отмахнулся от неё.

Она осмотрела комнату, и, словно полицейский вчера, нашла полку с книгами. Взяв один экземпляр «Спасения», она пробежалась по нему глазами.

– Интересная книжка? – спросила Юля, улыбнувшись мне.

– Нет, полная хрень, – ответил я.

Юля захлопнула книгу и посмотрела на заднюю обложку. На ней красовалась моя фотография и имя автора. Теперь мне придётся многое ей объяснить.

Падающая звезда

Этой ночью город просыпался. Площадь заполнилась тысячами огоньков от фонарей, светящихся игрушек и витрин с едой и развлечениями. На площади собралась толпа людей, слушающих громкую музыку, доносящуюся со сцены, и ожидающих салюта, который станет завершением этого дня.

Я с Катей, ее подругой Аней и их