Книжный остров мистера Фикри - Габриэль Зевин

— Мистер Фикри, — проговорил офицер Ламбиазе, — давайте я позвоню кому-нибудь из ваших близких.

Эй Джею попался хороший коп, привыкший ко всякого рода безумствам, в которые впадают раздавленные горем люди. Он положил ему руку на плечо.

— Да, офицер Ламбиазе! Самое время сказать эту фразу! Вы превосходно играете роль. Не знаете часом, что теперь полагается делать вдовцу?

— Позвонить кому-нибудь, — ответил офицер.

— Пожалуй, вы правы. Но я уже позвонил родственникам жены. — Эй Джей кивнул. — Будь это короткий рассказ, мы бы с вами уже отстрелялись. Небольшой иронический пируэт и занавес. Вот почему во всей прозе нет ничего элегантнее короткого рассказа, офицер Ламбиазе. У Раймонда Карвера[9] вы бы кое-как утешили меня, все покрылось бы мраком, и на том конец. Но это… это скорее роман. В эмоциональном плане. Его с наскока не одолеешь. Понимаете?

— Не уверен. Я не читал Раймонда Карвера, — сказал офицер Ламбиазе. — Мне нравится Линкольн Райм[10]. Знаете такого?

— Криминалист-паралитик. Неплохо для жанровой прозы. Но читали ли вы когда-нибудь короткие рассказы? — спросил Эй Джей.

— Разве что в школе. Сказки. Или, гм, «Рыжего пони». Кажется, нам задавали «Рыжего пони».

— Это новелла, — покачал головой Эй Джей.

— О, прошу прощения. Я… Постойте, в средней школе был у нас один рассказ про копа. Что-то вроде идеального преступления. Потому, наверное, и запомнился. Этого копа убивает собственная жена. Орудие преступления — замороженный говяжий окорок, который жена потом предлагает другим…

— «Агнец на заклание», — перебил его Эй Джей. — Рассказ называется «Агнец на заклание», и нога там баранья.

— Точно! — обрадованно воскликнул коп. — Вы мастер своего дела.

— Это очень известная вещь, — сказал Эй Джей. — Родственники должны приехать с минуты на минуту. Простите, что назвал вас «маловажным вспомогательным персонажем». Незачем было так грубить, и потом, похоже, что это я «маловажный вспомогательный персонаж» в саге об офицере Ламбиазе. Копы гораздо чаще книготорговцев становятся главными героями. За вами целый жанр, сэр.

— Хм, — отозвался офицер Ламбиазе. — Тут вы, наверное, правы. Возвращаясь к рассказу, меня, как копа, смущает хроника событий. Вот ставит она говядину…

— Баранину.

— Баранину. В общем, она убивает мужа замороженным куском баранины, а потом ставит мясо в духовку, даже не разморозив его. Я не Рэйчел Рэй[11], но…

К тому времени, как машину вытащили из воды, Ник начала коченеть, и в морге у нее были синие губы. Цвет напомнил Эй Джею черную помаду, которой она красилась, когда организовывала книжную вечеринку, посвященную очередному вампирскому роману. Эй Джей не горел желанием устраивать для глупых школьниц шабаш в бальных платьях, но Ник, которой нравилась проклятая вампирская книга и написавшая ее женщина, твердила, что вампирский маскарад — это весело и полезно для бизнеса.

— Ты ведь помнишь, что такое веселье?

— Смутно, — ответил он. — Давным-давно, когда у меня еще не было книжного магазина, когда выходные и вечера можно было проводить как вздумается, когда я читал в свое удовольствие, была вроде бы такая штука — веселье. Да, смутно припоминаю.

— Позволь освежить твою память. Веселье — это когда у тебя есть умная и красивая жена, рядом с которой легко и приятно проходит любой рабочий день.

До сих пор стоит перед глазами эта картина: Ник в нелепом шелковом наряде аспидного цвета обнимает правой рукой колонну крыльца, и на ее лице соблазнительно чернеет контур губ.

— Увы, моя жена стала вампиром.

— Бедненький. — Она сошла с крыльца и поцеловала его, нарисовав на щеке синяк. — Тогда тебе ничего не остается, кроме как самому стать вампиром. Не противься этому. Сопротивление — худший вариант. Не бойся, умник. Пригласи меня в дом.

Алмазная гора. 1922 / Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Формально это рассказ. Но рассказ — что-то неопределенное. Тем не менее если ты окажешься среди людей, которые предпочитают проводить жанровые границы — когда-то и я относился к их числу, — тебе лучше знать, в чем отличие рассказа от других жанров. (Если ты попадешь в какой-нибудь из университетов Лиги плюща*, тебе наверняка встретятся такие люди. Вооружайся знаниями против этих гордецов. Но я отвлекаюсь.) Эдгар Аллан По определяет рассказ как то, что можно прочесть в один присест. Думается, что в его времена «один присест» был дольше. Но я снова отвлекаюсь.

Заковыристая, чудаковатая история о трудностях, с которыми сталкиваются хозяева алмазного города, и о том, насколько далеко готовы зайти богачи, чтобы защитить свой образ жизни. Тут Фицджеральд на высоте. «Великий Гэтсби» безоговорочно великолепен, но порой этот роман кажется мне чересчур аккуратным и ухоженным, как зеленые фигуры в детских парках. В коротких рассказах Фицджеральд раскованнее и неряшливее. «Алмазная гора» дышит, словно заколдованный садовый гном.

Почему «Гора» попала в список: ты и сама прекрасно знаешь, что перед тем как встретить тебя, я тоже потерял нечто, представляющее очень большую, хоть и не материальную ценность.

Э. Дж. Ф.

* Я думал об этом. Помни, что хорошие учителя бывают не только в модных университетах.

Эй Джей просыпается у себя в постели в одном нижнем белье, хотя не помнит, как попал в спальню и когда успел раздеться. Он помнит, что Харви Родес умер; он помнит, что вел себя как последняя сволочь с хорошенькой сотрудницей «Найтли пресс»; он помнит, как швырял виндалу об стенку; он помнит первый стакан вина и тост за «Тамерлана». Дальше забытье. На его взгляд, вечер прошел шикарно.

У него раскалывается голова. Он выходит в большую комнату, ожидая увидеть засохшие остатки виндалу. На полу и на стенах ни пятнышка. Эй Джей выуживает из буфета аспирин, мысленно поздравляя себя с тем, что ему хватило дальновидности убрать виндалу с вечера. Он садится за обеденный стол и замечает, что бутылка из-под вина тоже выброшена. Редкое для него чистоплюйство, но все же не беспрецедентное. Эй Джей переводит взгляд на стул, на который вчера усаживал «Тамерлана». Книги нет. Может, он только подумал, что вынул ее из витрины?

Он выскакивает из комнаты, а из груди у него выскакивает сердце. На полдороге к шкафу он видит, что стеклянный саркофаг с кодовым замком и климат-контролем больше не защищает «Тамерлана» от внешнего мира — он настежь распахнут и пуст.

Эй Джей набрасывает халат и надевает беговые кроссовки, которые теперь чаще всего пылятся в углу.

Он бежит по улице капитана Уиггинса, и затасканный клетчатый халат, который развевается у него за спиной, делает его похожим на депрессивного, недоедающего супергероя. Он поворачивает на Мэйн и на полном ходу влетает в двери сонного полицейского участка острова Элис.

— Меня ограбили! — сообщает он. Пробежка заняла всего пару минут, но он