Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

— Еду. Решено твердо. Хочу с тобой посоветоваться…

Отчего-то стал жать левый туфель, Саша сняла его. Макарьев сел рядом. И неожиданно, хотя того следовало ожидать, обнял ее.

— Я погашу свет, — прошептал он. — Погашу, ладно?

Можно было ничего не говорить. Промолчать. Но чувство сопротивления прорвалось почти против воли:

— А чай?

Кажется, он подумал: будь он проклят этот чай! В голосе что-то было такое.

— Ах, чай!.. Да…

Без стука соседка открыла дверь. Увидела, что Макарьев обнимает Сашу, что с одной ноги у гостьи снят туфель, а в глазах испуг.

— Чаек, Вячеслав Петрович!

Щеки у Саши полыхнули жаром: ужасно! Она, конечно, догадалась, что Саша у Макарьева не просто гостья, а… кто? Кто?

Растерялся и Макарьев. Встал, отошел к окну. Дверь опять осталась приоткрытой, Саша слышала шаги женщины, стук посуды. Потом донесся ее певучий голос:

— Дамочку я сразу узнала, внучек мой учился у нее во втором классе. Муж-то у ней такой видный был…

Пощечиной ударили слова: «Дамочку я сразу узнала…» За кого она приняла Сашу, за любовницу? «Муж-то у ней такой видный был…» Ушла от мужа, или он бросил ее, или умер?.. Она не находила слов. Вскочила, схватила сумку. Уйти сейчас же, немедленно!..»

— Что с тобой? — обернулся Макарьев.

— Выведи меня из дому… Я не могу… — и бросилась к двери.

— Я провожу тебя, если ты…

Они вышли к перекрестку, перешли его — она впереди, он позади на шаг. Макарьев догадался, что Саша слышала слова тети Паши, потому так вдруг разволновалась. Но если и слышала, что особенного?

Мелькнул зеленый огонек такси. Саша выскочила на дорогу, подняла руку. Машина остановилась. Саша рывком распахнула дверь.

— Когда мы с тобой встретимся? — услышала слова Макарьева.

— Не знаю.

Шофер тронул машину. Саша устало навалилась на спинку сиденья.

21

Огромное золотое солнце, горячее, слепящее, с утра до вечера стояло над степью.

Сохла трава, замирала, щетинилась иглами.

Блекли дали, расплывались, терялись в дрожащем мареве горизонта.

На день черепахи прятались в норы, пережидали зной…

Кондрашов устало поднялся на курган. Сел. Снял сапоги, расстелил на траве пропотевшие портянки — пусть просохнут.

Невесть откуда прокралась тревога. Еще вчера или позавчера. Сегодня она становилась назойливой, хотя никаких причин о чем-то излишне тревожиться не было.

В субботу, неделю назад, ездил домой. Жена встретила его слишком радостно. Он давно не помнил ее такой веселой и счастливой, немного стыдливой от счастья. И отец не бурчал. Майя в воскресенье запросилась в парк, но Саше хотелось побыть дома, и они никуда не ходили.

На днях Саша переходит в свою квартиру: сестра выехала. Придется ей одной пожить до осени, а там и он вернется, — Ильяс прав, зимой тут невозможно работать. И нет в том надобности.

Не вызывала тревоги и работа. Первый блок створа закончен. На втором шла заливка бетона. Полностью готова площадка первого пикета, дамбы, после второго блока можно сразу переходить туда.

Радостным событием этих дней была передача бетонного завода из колхоза участку. Председатель «Интернационала» чуть было не порвал письмо дорожного управления и доверенность, столь разгневали его неожиданные бумаги. Но делать нечего, пришлось смириться. И не Кондрашов уже, а он упросил Кондрашова оставить завод на время в колхозе. Шоферы, присутствовавшие при этом, передавали потом слова председателя, когда Кондрашов вышел: — Этот, кажется, если добром ему не дашь, зубами вырвет!

Кондрашова условия председателя вполне устраивали: днем завод работает на участок, ночью на колхоз.

Приезжал механик треста Трофимов, смотрел машины, обещал прислать запчасти и двух ремонтников. По распоряжению треста прибыла двухтонка, теперь в любое время можно ездить в район и в город. Правда, столбы для электролинии не завезли. Ильяс прислал записку, что с Сельэлектро договориться не удалось, временно вопрос остается открытым. И шут с ней, с линией, решил Кондрашов, раз бетон есть. На другие нужды энергия пока не требуется.

Но Жандарбеков смотрел на работу участка по-иному. Когда Кондрашов поехал вторично в райком, стал рассказывать о делах, о разговоре в тресте, Жандарбеков слушал его сухо, даже сердито. Перебивал, вспылил, когда Кондрашов сказал, что не хочет вывозить из колхоза бетонный завод.

— Государству нужен рис, понимаете? — говорил Жандарбеков. — А трест затягивает стройку.

— У треста есть сроки строительства, — возразил Кондрашов.

— У каждого предприятия в стране есть сроки, — он ходил по кабинету, скрипя половицами. — И каждое предприятие находит возможности сокращать сроки, выполнять планы досрочно! Разумеется, там, где у руководства стоят коммунисты.

Последняя фраза была камешком в огород Кондрашова. Жандарбеков не подчеркнул эту фразу, но дал понять, что он ожидает от Кондрашова большего. И Кондрашов ответил:

— Работы на Елесе начаты осенью прошлого года, идут два месяца в этом году. Я не вижу, чтобы райком партии был недоволен ходом стройки. В тресте о том не знают.

Жандарбеков остановился, внимательно поглядел на Кондрашова. Лицо его стало жестким, глаза смотрели, казалось, зло:

— Вы сами не верите, что работы первой очереди можно выполнить за три года! В чем же тогда хотите убедить меня?

Кондрашов вспомнил Пивоварова, большие руки его на сукне стола, слова: «Общий срок строительства Елеса шесть лет. Первой очереди — три года. Думаю, не управимся. Но в запасе еще три года, на сооружение второго водохранилища… Там мы и за два года осилим. Значит, весь комплекс, если мы и не сдадим первую очередь в срок, за шесть лет сделаем наверняка. Это к сведению. Ориентируйтесь». Пивоваров тоже твердо не верит в окончание первой очереди за три года. И неверие его не от нежелания выполнить план, а основано на многом более существенном — это и деньги, и люди, механизмы, просчеты проектировщиков и собственные неполадки, материалы и поставщики их. Будь у Пивоварова все под руками, какой толк было бы тянуть?

Получилось, вместо разговора — они основательно поспорили. Кондрашов сказал, что райкому следовало еще прошлый год поинтересоваться строительством, в самом начале. Жилья нет, в этом году не будет построено ни одного дома. Значит, зимою работы прекратятся, хотя за зимние месяцы тоже можно было бы кое-что сделать. Весною будущего года развернуть стройку тоже сразу не удастся: не будет жилья. Когда участок получит проект совхозной усадьбы — одному богу известно! А когда будет электроэнергия на участке? Нужны навесы для машин, склады под материалы, гараж, хотя бы с двумя боксами для ремонта машин, столовая, баня — когда это будет? Да, участок сейчас выполняет план. Но наступит время, когда выполнение будет обозначаться всего двумя цифрами, с единицей или двойкой впереди. Это неизбежно при