Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

На участке к Кондрашову подошел Еремин:

— Дадут бетон?

— Не знаю.

— Может, в город разрешите съездить, пока то да се?

— Подождем до завтра. Занимайтесь профилактикой.

Утром Кондрашов поставил шоферов на устройство опор под помост. Так и так время идет, когда-то подъезд к правому берегу делать придется. Вместе со всеми катал столбы к берегу, опускал на опалубку правого блока, там автокран поднимал их, держал, пока опалубщики сшивали досками, крепили скобами.

Опорная плита фундамента створа была залита осенью прошлого года, столбы вставали прочно, не угрожая осесть под самосвалами. Но при всем энтузиазме работа шла медленно. К вечеру удалось установить лишь одну опору. Усталые, люди собрались ужинать вместе. Еремин вскипятил ведро чаю, у кого оказались консервы, у кого печенье, колбаса, сахар — все выложили на газеты, разостланные на траве у палатки. Пригласили Кондрашова.

— Неплохо бы сейчас по сто граммов, после труда праведного, — сказал кто-то из бетонщиков.

Молодой рыжий шофер немедленно вызвался привезти литр водки. Кондрашов стал было отговаривать, потом согласился, подумав про себя: за десять дней ни одного не видел пьяным. К тому же день, несмотря на простой машин, прошел хорошо.

Водка была доставлена минут через пятнадцать, словно у рыжего шофера в районе содержался свой склад или подвал, где можно было брать без задержки.

Еремин пить отказался.

— Религиозный, что ли? — спросил рыжий шофер.

— Зарок, братцы, — ответил Еремин.

Выпили, застучали ложками о банки с консервами. Но тишина не удержалась долго. Папин сказал:

— Ушицы бы сейчас! При реке живем.

Сразу в ответ:

— Дельные слова!

— Руками не словишь!

— У моего братана такая сеть…

Алимбаев, которого старый начальник назвал в числе передовых рабочих, посоветовал:

— Кухарку надо… особо чтоб держать. Кончил работу — садись ешь. То как дикари живем.

— Одну на всех? — спросил кто-то с ухмылкой.

И Еремин, деловито:

— Это верно, чтобы кухарку! Консервы в рот не лезут.

— Водочкой смачивай!

— По два рубля с носа — и зарплата кухарке в месяц. А, товарищ начальник? — посмотрел Еремин.

Кондрашов поддержал: надо кухарку. На сухомятку жить плохо. А будет жара, люди станут больше уставать, когда самим готовить? Можно было бы артельно баранов покупать.

— А меня рыбаком при участке! — сказал круглолицый бетонщик. — Во обеспечу! — провел ладонью по горлу.

Рыжий шофер попросил посуду. Разлил остаток водки. Пришлось по глотку на каждого, не больше. Поднял кружку:

— Все, поехали! Следующий раз пьем, когда второй блок зальем. Положено обмыть. Был бы бетон…

Кондрашов сказал для Еремина, поскольку тот сидел рядом. Но услышали все:

— Свой нужен завод.

— Точно! — выкрикнул второй бетонщик.

— А что? Правильно, — согласился Еремин. — Тогда бы мы развернулись, хоть день и ночь работай. И блок правый и дамбу — все разом!

— Эх, если б свой! — радостно протянул рыжий шофер.

Крупные теплые звезды отдыхали на темном бархате неба. Люди разошлись по палаткам. Тишина ночи баюкала степь. Кондрашов сидел на крыльце вагончика, курил. Думал. На председателя все сегодня злы. Удастся ли секретарю райкома уломать этого хозяйчика?.. Завод нужен позарез! Надо доказать в тресте… А ночь какая дивная! Никогда он не видел такой ночи. Только здесь она настоящая, не затянутая дымом заводов, не вспугнутая шумом людей и машин. Сто шагов в сторону — и нет ни неба, ни земли, только ночь. И звезды. Провел рукой по подбородку: не бритый. Так и в райком ездил! Плохо. Да не собирался ведь… «Коммунист?» — вспомнил Жандарбекова. «Беспартийный», — ответил ему Кондрашов. Как это так: инженер, уже не юноша, начальник участка и беспартийный! Но расспрашивать не стал. Собственно, это он узнает и без расспросов, стоит позвонить в обком партии, поинтересоваться. А когда узнает, попросит прислать коммуниста?

Отмахнулся от дум: ладно, будет видно, как оно повернется. Бетон нужен сейчас, бетон! И коммунисту и беспартийному, кто бы ни был начальником участка.

Утром снова все вышли на створ. Вчерашний день помог, был опыт, вторую опору соорудили до обеда. Положили на опоры четыре столба — любой груз выдержит! Можно бы делать настил, если бы левый блок был залит полностью. Опять вспомнили председателя, совсем не ласково, Снова речь на перекуре зашла о своем заводе.

В обед на дороге показалась машина. Кто мог пожаловать? Оказалось, приехал бухгалтер колхоза. Вылез, поздоровался. Попросил показать блок. Прошел вдоль берега. Сказал:

— Шлите транспорт за бетоном.

— Сейчас? — удивился Кондрашов.

— Хоть и сейчас. Срок — двое суток, потом самим будет нужен.

Шоферы побежали к машинам.

— И вот что, — сказал бухгалтер, — у нас были ваши хвонды на цемент. Теперь все, конец. Хвонды считайте аннулированными. Областная торговая база продает цемент в неограниченном количестве кому угодно. Потому мы с вами можем разорвать отношения. Не будет в колхозе потребности на бетон — берите, будет — просим извинить и не сердиться.

Не знал Кондрашов, что мог брать не сто пятьдесят, а двести, триста кубометров, сколько понадобилось бы на второй блок. Жандарбеков умел уговорить любого руководителя. Не зря председатель «Интернационала» послал на участок бухгалтера посмотреть, действительно ли бетон нужен именно сейчас, сегодня и завтра, а не через неделю, и сколь его надобно для участка.

Самосвалы ушли тотчас, дымя пылью по проселочной дороге. Настроение у Кондрашова поднялось. Теперь надо ехать в трест.

Он окинул глазами степь, улыбнулся и пошел к бетонщикам.

20

Слушал Кондрашова Ильяс без особого интереса. Не перебивал, терпеливо рисовал на бумаге квадратики, ромбики, сводил их в единый орнамент. Когда Кондрашов закончил, спросил:

— Все?

— Все.

— Дома был?

— Нет. Прямо с участка к тебе.

— Молодец. В некрологе о тебе обязательно будет написано: «Он горел на работе. Даже когда из деревни вернулась его жена, которую не видел месяц, он не заехал домой, а отправился в трест решать дела своего участка!»

— Саша дома? — воскликнул Кондрашов.

— Звонила вчера, спрашивала, куда я тебя запрятал, — улыбнулся Ильяс. — А ты сам не появляешься, кто виноват?

— Я не знал!

— Обязательно купи календарь, лучше всего отрывной, иначе забудешь, в каком году строишь Елесский гидроузел!

Отодвинул листок, как бы освободил на столе место для главного разговора:

— Вот что, Владимир Борисович, Америку ты не открыл, не рассчитывай попасть в учебники средней школы. Это для ясности. Все, что говорил, известно каждому в тресте, от Пивоварова до ночного сторожа. Прими к сведению. Я рад, что ты успел осмотреться, разобраться и уже представляешь прожекты. Во всяком случае, действуешь энергичнее, чем бывший начальник участка. Рад, что майский план выполнен на сто шестьдесят процентов, притом за