Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

Но на одиннадцатый день покой был нарушен. Громыхая пустым кузовом, слишком рано вернулся Папин. Остановил машину, вылез из кабины, вытер руки тряпкой и, как-то наигранно, как бы довольный случившимся, сказал:

— Переходим на гарантированную оплату.

— Что случилось? — тревожно спросил Кондрашов.

— Нет бетона.

— Завод остановился?

— Посевная кончилась. Теперь до сенокоса перерыв, дней на двадцать пять. Может, и до уборочной.

Кондрашов посмотрел в сторону шоссе. Увидел на дороге самосвалы, гуськом друг за другом. Обернулся к Папину, почти крикнул:

— Заводи, поедем в колхоз!

Вскочил на подножку, дернул дверцу, сел. Еще пять дней, даже четыре дня, и левый блок створа был бы полностью закончен. А там сам по себе перерыв, пока будет сооружаться подъезд к правой стороне, ставиться опалубка, арматура. Отправил пустые машины, вот негодяй этот председатель!

Папин видел, что Кондрашов побледнел, руки его крепко вцепились в поручень, истолковал это как страх за вынужденный простой машин. Но это был не страх. Кондрашов еще сам не понимал, что в нем проснулись, закипели прежние сила и решимость, упрямство, все то в характере, что вот уже полгода мало напоминало о себе, было вытравлено катастрофой в строительном управлении. Старая цепкость, напористость, когда план оказывался под угрозой срыва. Он впервые за долгие месяцы почувствовал себя не просто старшим должностным лицом, но ответственным за план, за машины, за людей, за этот кусок степи, который ему доверено и поручено сделать другим. И ответственным не только перед Пивоваровым и трестом, но перед всеми людьми, которые знают и не знают, что тут командует Кондрашов, но которые читали, слышали, что на Елесе строится новый рисоводческий совхоз, записанный в плане пятилетки области, в плане республики и страны. Он должен быть, этот совхоз, во что бы то ни стало, иначе зачем составлять планы, думать о будущем!

Встречные пустые самосвалы уже подходили. Кондрашов велел притормозить, выскочил, подождал идущего первым Еремина, сказал, чтобы все разворачивались и шли в колхоз.

На шоссе Папин дал полный газ. Самосвал гремел, подпрыгивал, подминая под себя ленту асфальта. Двадцать пять километров проскочил минут за пятнадцать. У столбика с табличкой «Колхоз Интернационал» свернули вправо. Скоро подъехали к правлению — массивному светлому дому с палисадником. У газика Кондрашов увидел толстяка в шляпе и в шелковой рубашке, расшитой на груди цветным узором. Папин сказал, что это председатель.

Познакомились сдержанно. Кондрашов назвал себя, тот сказал в ответ: «Степан Платонович». Подал пухлую, но твердую руку.

— Мои машины вернулись без бетона, — сказал Кондрашов. — Мы заканчиваем блок створа, самое напряженное время.

Он помнил слова бывшего начальника участка: «Съезди в колхоз, найди общий язык с председателем, и бетоном будешь обеспечен». Но что-то не похоже было, что все удастся решить скоро и просто. На широком морковного цвета лице Степана Платоновича появилась хитрая улыбка. Мягко, с пониманием проговорил.

— Завидки берут, когда у других дела на мази! А я вот бьюсь, что рыба об лед: и овощехранилище надо завершать, и ферма не достроена, детсад задумали круглогодичный. Под конюшни фундамент подводим. Свинарник расширяем. — Почесал за ухом, оценивая сказанное: — Перевожу бетонный завод на круглосуточную работу. Вынужден! Себе бетона не хватает, а еще и вам надо давать, район приезжает, райисполком звонит. Не наберешься на всех!

Кондрашов ждал. Пусть Степан Платонович сам скажет, как думает поступать.

Председатель еще пожаловался на заботы, сказал шоферу, что их уже где-то ждут, пора ехать, протянул Кондрашову руку, прощаясь. Это было так неожиданно, что Кондрашов тоже чуть не пожал его руку:

— Но мне нужен бетон!

— А-а-а, понятно, — кивнул председатель. — Будет. — И еще подтвердил. — Будет. Чего же ему не быть! — и шагнул к машине.

— Сегодня нужен, сейчас вот! — остановил его Кондрашов.

— Всем нужен, — согласился председатель.

— Мы заканчиваем блок, его нельзя тянуть с заливом.

— Понятно.

— Работы дней на пять осталось.

— Понятно.

— Так что же, можно брать?

— Бетон? Отчего же нельзя, можно. Через две недели.

Высокий мужчина с узкой лысиной, пропаханной ото лба к затылку — видно, колхозный бухгалтер, — сбежал с крыльца, сунул председателю бумагу. Показал пальцем на место внизу. Председатель вынул из кармана авторучку, положил бумагу на крыло газика, расписался.

— Так вот, — обернулся к Кондрашову, — через две недели! Будем сено косить, а вы свою плотину стройте. — Поставил ногу на подножку машины: — Приезжайте, всегда рад вас видеть.

— Но у меня машины, люди простаивают! — Кондрашов положил руку на дверку — мне сейчас нужен бетон. Я не могу вернуться пустой!

— Ладно, — отмахнулся председатель, — приезжай через неделю. Дам в ущерб себе. Всегда так вот, живой кусок отрываешь.

Сядет сейчас и уедет, карауль его потом, когда вернется. Он словно смеялся над Кондрашовым, торговался, когда ему выгоднее давать бетон. Что, стройка стоит? Ничего, потерпит! Не волк, в лес не убежит. Машины простоят? Так не по вине же начальника участка! Составить акт, что не было бетона.

— Слухай, — как бы вспомнив вдруг что-то, председатель опустил ногу с подножки, — говоришь, машины будут стоять? Ты дай мне пяток самосвалов на неделю. Шоферам сам уплачу, не в ущерб тебе. А?

— Нет, самосвалы я давать не могу, — возразил Кондрашов, понимая, что теряет единственную возможность установить с председателем «деловые» отношения, найти общий язык, как советовал бывший начальник участка.

— Так, не можешь, — словно в раздумье проговорил председатель. — Оно правильно, техника государственная, понятно. Что ж, на том спасибо. Приезжай недели через две, потолкуем.

Он смеялся, чувствуя свое превосходство над Кондрашовым: хочет — даст бетон, не захочет — не даст. Может дать сегодня, может протянуть и месяц. Карьер колхозный, на бетонном заводе работают колхозники, завод стоит тоже на колхозной земле.

— Вы отлично понимаете, — злясь, сказал Кондрашов, — что срываете план стройки. И все же…

— Это я срываю? — с наигранным удивлением переспросил председатель. — Ты начальник на своей плотине, голова всему, а я срываю план! Видали такого? Не-ет, уволь, твои шишки мне ни к чему, получай их сам! У меня своих забот много. Ну, бывай, и так я задержался с тобой, — не подавая руки, трудно втиснул себя в газик.

— Ну что ж, — готовый выругаться, плюнуть вслед машине, проговорил Кондрашов. — Вот и познакомились, нашли общий язык!..

Не слушая, председатель громко хлопнул дверкой, отгородился от Кондрашова. Зарычал мотор. Машина тронулась, но тут же остановилась. Председатель решил окончательно уничтожить нового начальника участка. Высунул голову:

— Пойдешь жаловаться? Иди прямо к первому секретарю, к товарищу Жандарбекову. Скажи, я послал. Скажи, машины у тебя просил…