Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

Он стоял как оплеванный, на виду у всех, на виду у своих шоферов. У длинновязого бухгалтера колхоза, который, не скрывая, потешался над беспомощностью Кондрашова. Уехать и никогда больше не показываться? Если бы это было возможно! Через неделю опять придется «выбивать» бетон, иначе он до осени не управится со створом, если рассорится с председателем.

Самосвал грохотал пустым кузовом. Выехав на шоссе, Папин сказал:

— Надо было дать ему машины, старый начальник всегда давал.

Кондрашов не ответил.

— Платит он шоферам толково, в два раза больше, чем на участке.

Первое, что пришло в голову, поехать в трест. Рассказать обстановку, попросить немедля перевезти свой бетонный завод, установить, плюнуть на колхоз, на самоуверенного Степана Платоновича. Делать бетона столько, сколь потребуется. За месяц завод поставить. Будет разрыв в плане работ, но его можно потом наверстать. Собственный завод! — название громкое, в самом же деле две спаренные бетономешалки, эстакада, насос для подачи воды. Поставить столбы с распорами, поднять бетономешалки, чтобы снизу могли под ковш подъезжать машины. Или проще: пробить бульдозером траншею для подъезда машин, а бетономешалки ставить на уровне земли.

Месяц, не меньше, уйдет! А блок надо заканчивать сейчас, сегодня! Чем поможет трест? Надо в райком ехать, рассказать, попросить помочь взять в колхозе кубометров сто пятьдесят бетона. Выполнить план мая. И строить завод. За десять дней уложено триста шестьдесят кубов… Стой, стой: план мая уже выполнен! Да, примерно, на сто три процента! Но дело не в этом, блок надо кончить. И раз навсегда определить отношения с колхозом, ведь цемент он получает по фондам треста.

Тронул за руку Папина. Попросил:

— Останови машину. Скажи всем шоферам, чтобы ехали на участок. А мы с тобою проскочим до райцентра.

— В райком партии?

— Да.

— Как председатель советовал, — нарочито пояснил Папин.

Кондрашов промолчал.

— Хитер мужик! — усмехнулся Папин. — Сам послал жаловаться на себя! Ему что: хозяин передового колхоза, член райкома партии, депутат областного совета. За передовым опытом к нему из других колхозов ездят. В уважении человек.

И зазнался, подумал Кондрашов, пуп земли в районном масштабе.

У райкома стояла зеленая «Волга». В палисаднике бродили куры, разгребая цветы. Темный коридор одноэтажного здания расходился влево и вправо, в обоих концах упираясь в застекленные перегородки. Кондрашов нашел кабинет первого секретаря по табличке у двери правой перегородки: «Приемная». Там было пусто. Единственная дверь, обитая коричневым дерматином, вела в кабинет. Кондрашов открыл дверь, увидел ряды стульев, стол, человека, склонившегося над бумагами. Спросил, можно ли войти. Человек поднял голову, встал, вышел навстречу.

— Кажется, Кондрашов?

— Да.

— Здравствуйте, — подал руку. — Наконец решили побывать в райкоме! А я ждал вас раньше! Слышал, новый начальник участка прибыл, думал, зайдете.

Секретарь был молод, лет тридцати. И упрям, как заключил Кондрашов по твердому складу лица, с заметно выступающими скулами, жестко лежащими черными волосами. Казах. Вероятно, северянин, лицо его было не столь смуглым, как у южан. Говорил спокойно.

— Значит, новый руководитель участка, — сказал, рассматривая Кондрашова. — Как вас по отцу?

Кондрашов ответил.

— Коммунист?

— Беспартийный.

— И не были в партии?

— Исключен осенью прошлого года, — насторожился Кондрашов.

— Извините, — замялся секретарь райкома, — я вас совсем не знаю, потому и спрашиваю. Вроде анкетных данных. Вы инженер?

— Да.

— Садитесь, пожалуйста. Я тоже собирался поехать к вам, да все не удавалось. Осваиваем новые земли, посевную только закончили. Район новый, недавно образован. Так как у вас дела на участке? — за стол не пошел, сел рядом.

Кондрашов рассказал, что успел только оглядеться, разобраться в проекте, десять дней — срок малый. Подумал: сразу сказать о бетоне, выдать себя, что приехал жаловаться на председателя колхоза, или после? Решил — немного погодя. Стал говорить о технике, сколько машин, сколько из них не работает, о сроках стройки, об общем количестве работ. Жандарбеков слушал внимательно. Вошел высокий казах, поздоровался, сел. Кондрашов сказал о створе и уже намеревался объяснить причину приезда, как Жандарбеков перебил:

— Вы уверены, что новый совхоз будет сдан в срок?

Кондрашов не успел осмыслить, к чему вопрос, как на него лучше ответить, и сказал, что думал:

— Нет.

— И я не уверен, — согласился Жандарбеков. — И товарищ Есенгалиев. — Поднялся: — Извините, я вас не познакомил: Мухамеджан Есенгалиев, председатель райисполкома. А почему вы не уверены, что работы могут быть выполнены в срок?

Кондрашов сказал, что слишком малы объемы этого года. Много перенесено на будущее. В следующем году жилья еще не будет, рабочих размещать негде. Нет и базы для машин, дороги к совхозу, линии для подачи электроэнергии, многого другого, что понадобится сразу же, как только появятся люди. Говоря, Кондрашов подводил секретаря райкома к главному, что привело его сюда. И к месту рассказал о своей первой встрече с председателем колхоза. Работ на левом блоке осталось на три-пять дней, делать двухнедельный разрыв, искусственно сушить бетон, на который должна лечь последняя плита — это преступление.

— Значит, три вопроса привели вас в райком, — подытожил сказанное Жандарбеков. — Первый вопрос — неудовлетворенность сроками работ. Второй — поведение председателя колхоза. Надежда на помощь с нашей стороны. И третий — возможно быстрейшее строительство собственного бетонного завода.

— О собственном заводе я не говорил, — заметил Кондрашов, — но это подразумевается само собою.

— Надо строить. И как можно скорее. Это в ваших интересах.

Кондрашов согласился.

— Полагаю так, — сказал Жандарбеков, — первый вопрос наиболее серьезный, говорить о нем следует основательно. Не сейчас. Соберемся специально, потолкуем. Посмотрите сами, товарищ Кондрашов, что находите возможным посоветовать. Мы выскажем свои соображения. Так, пожалуй, товарищ Есенгалиев? По второму вопросу обещаю поговорить со Степаном Платоновичем. Сегодня же. В три часа у нас совещание. Майский план стройки срывать нельзя.

Встал, прошел к столу:

— А строительство завода, прежде всего, в ваших интересах. Свяжитесь с трестом, поставьте вопрос, как говорится, ребром, убедите руководство. Где вы полагали бы его поставить?

— Я еще не думал об этом, — схитрил Кондрашов, зная, что район хотел бы иметь завод вблизи райцентра.

В дверь кто-то заглянул, осторожно прикрыл.

— Подумайте, — сказал Жандарбеков. — Посоветуемся. И не откладывайте, заходите. Если мы встретимся через неделю, устраивает вас?

— Пожалуй, да. Я сумею побывать в тресте.

Получилось так, что сроки работ оказались главными, хотя Кондрашов не собирался говорить о них. Даже пожалел, что пообещал через неделю приехать в райком. Если в тресте узнают, будут недовольны. И Пивоваров, и Ильяс понимают, что сроки по строительству Елесского совхоза растянуты, но на то у треста есть свои соображения. Если о совхозе думать серьезно, многое надо делать именно сейчас. Судя по разговору