Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

Сел он не ради того, чтобы побыть рядом с начальником участка. Хотел поговорить, Кондрашов это видел. Хотя и не время было для доверительного разговора — шум, говор, стук посуды. Но это не помешало Еремину. Помолчал, глубоко вздохнул.

— Ежели поселок зачинать, — сказал как бы в раздумье, — народ потребуется. Своих у нас мало, к тому же все разных профилей.

— Конечно, — ответил Кондрашов.

— А раз народ поприбудет, нам тут хужее придется.

— Почему?

Еремин положил ложку, смел рукой со стола крошки:

— Я честно скажу, Владимир Борисович. Сейчас мы тут главная сила. Бетон надо — бетон возим. Столбы, говорите, завтра развозить по линии, будем и их таскать. Хоть что! Почему мы, к примеру, поднимаемся с зарей, не дожидаемся часов работы, как служащие? Сами ремонт машинам производим, профилактику соблюдаем? Из-за заработка, честно признаюсь. Забиться в степь, жариться в этом пекле и чтоб еще не заработать — как же так? Мы — сдельщики. Вот они руки, — ковшиками поднял ладони, покрытые старыми заскорузлыми мозолями, — они нас кормят.

— За работу — спасибо, к шоферам у меня претензий нет, — ответил Кондрашов, не совсем понимая, к чему клонит Еремин.

— И от нас благодарность, — сказал тот, — что не чините препятствий. Для нас работа — главное дело. А понаедет народ, придется нам, видно, потесниться, поделиться с другими. Они-то на готовое явятся, на обжитое место, а мы тут шлагбаум открывали, в пустыне этой. В палатках существовали, на сухом пайке, так сказать.

— Вон ты о чем! — рассмеялся Кондрашов. — Заранее все прикинул.

— Приходится, — согласился Еремин.

— Так об этом не думай. Твердо. Вас я специальной бригадой оставлю, ударной силой. На такие места буду ставить, чтобы вздохнуть некогда было. Обещаю, Савелий Иванович.

— Вот и спасибо, — обрадовался Еремин. — Мы, Владимир Борисович, тоже в долгу не останемся. В том месяце у меня двести сорок шесть рубликов набежало, где я в городе такие деньги найду?

Уже пали сумерки. Кто-то затянул песни. Подхватили неохотно, вразброд. Саттар носил ведрами пиво, пока бетонщик не крикнул:

— Ты что, опоить задумал? Заткни бочку до утра, сгодится!

Сидели недолго: наелись, напились, начали по одному разбредаться. Уходили и исчезали, словно теряясь в наступающей ночи.

Встал и Кондрашов. Попросил Еремина погасить костер, когда разойдутся, как бы искра не отлетела, не попалила бы палатки и людей.

Ночь над степью спускалась быстро, и так же быстро таял, гас дневной жар. Несколько недель не было ни ветра, ни дождинки, но как приходила ночь, появлялась прохлада. Она растекалась по опаленной земле, баюкала, успокаивала, давая короткий отдых травам и людям.

Кондрашов постелил матрац на полу вагончика, против распахнутой двери. Хорошо бы совсем перекочевать на землю, но опасался: в степи много змей, недавно один шофер нашел утром змею под своей подушкой в палатке.

Лег. Вспомнил разговор с Ереминым за столом: боятся потерять заработок! И другой разговор пришел на память, во время митинга: бульдозериста Алимбаева с Папиным. «Махнул райкомовец!» — сказал бульдозерист, когда Жандарбеков заговорил о строительстве поселка. А почему махнул? Завтра начнем ставить столбы для линии электропередачи. А через месяц, через полтора, совсем будет нечего делать, если трест не решит в этом году строить дома… Ах, да ладно, посмотрим, как оно получится!

Засыпая, услышал шаги недалеко от вагончика: кто-то бродил в темноте. Потом донесся топот, возня. Кондрашов приподнял голову, прислушался, но все опять было тихо.

Утром встал пораньше. Пошел к реке, искупался. Видел, как един за другим отходили самосвалы к сваленным в стороне столбам — под погрузку. Там уже стоял автокран. Увидел машину, бежавшую из райцентра: Мухортов едет, не подвел!

Тощий, словно высохший на степном солнце, лицом похожий на дятла Мухортов сразу пошел к самосвалам, показал, как лучше грузить столбы, чтобы по одному сбрасывать у вырытых ям. Поздоровался с Кондрашовым. Рассказал, что Жандарбеков приказал сделать линию в кратчайший срок. За ним дело не станет, за Мухортовым, были бы денежки.

Первой отошла машина Еремина. Пошла вторая, третья. С каждой ехали грузчиками бетонщики, бульдозеристы, скреперисты. Кондрашов смотрел им вслед и вдруг обнаружил, что нет Папина. Оглянулся на палатки, увидел его самосвал, одиноко стоявший в стороне. Неужели проспал после вчерашнего пива? Или в райцентр ночью ушел? Папин часто ночевал в райцентре, говорили, что у него там любовь завелась.

Кондрашов пошел к палаткам. Увидел Папина: лежал на постели. Окликнул. Не оборачиваясь, Папин сказал, что ему нездоровится. Кондрашов посоветовал поехать в район, к врачам. Папин отказался.

— Ты хоть повернись, скажи, что болит, — не понимая, рассердился Кондрашов. — Голова?

— А ничего не болит! — внезапно выкрикнул Папин. Поднял голову, посмотрел, зная, какое произведет впечатление на начальника участка. — Полежать захотел, и все! Могу я полежать день или нет?

Под глазом у него было широкое сизое пятно. Глаз заплыл от опухоли. Нижняя губа распухла.

— Видите? — вызывающе спросил Папин. — Оса укусила!

— Вижу. Здоровая попалась оса. Значит, это за тобой она гонялась ночью! Слышал, да не подумал…

— Пусть сегодня Алимбаев на моей машине поработает.

— Кто эта оса? — поинтересовался Кондрашов.

— Уже улетела, — хмуро ответил Папин.

— Не рассмотрел в темноте, да?

Папин отвернулся к стенке палатки.

— Ну, лежи. День сегодня не особенно занятый, обойдемся. Я тебе соды принесу, сделай примочку.

— Пройдет, — буркнул Папин.

— Кто же тебя все-таки?

Папин не ответил.

Столбы начали ставить от участка. Кондрашову хотелось поскорее увидеть, как они один за другим выстроятся в ровную шеренгу по дороге к району. Чтобы кто-нибудь не подумал, что для участка линию электропередачи район строит.

Вглядываясь в лица людей, он хотел узнать, кто вчера так поколотил Папина. Но ничего не определил. Саттар улыбался — он всегда улыбался, — бетонщики были спокойны, за щетиной усов Еремина ничего разглядеть не удалось.

Да и не до того было. Первый и двадцатый уже стояли, давая ориентир для средних. Эти средние тоже были опущены концами в ямы, лежали пока еще криво и косо. Кран подхватывал их, ставил в рост, Мухортов кричал «влево… еще немного… Стоп!.. чуть вправо!..», и лопаты ожесточенно звенели о сухую землю, зарывая очередную яму.

К обеду пьяная шеренга столбов поднялась, выровнялась, молодцевато стала в строй.

За час до обеда Кондрашов отрядил двух человек варить суп. Сел с Мухортовым покурить, пока развозились к ямам столбы.

— Мужики у тебя орлы! — похвалил Мухортов. — Если так пойдет дело, мы эту линию махнем за полмесяца. Что ее тянуть?

— Мне надо дамбу делать, — пожалел Кондрашов. — Дня через два сниму самосвалы. Оставлю