Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

на участке. В самом деле, зачем ждать, если можно кое-что делать сейчас! Трудно сказать, каков будет сентябрь: такой же сухой и теплый, как летние месяцы, или зарядят дожди, степь раскиснет, о постройке линии можно будет только думать и жалеть упущенное время.

Он вернулся после обеда, прошел на правый берег. Еще несколько дней, и второй блок створа будет готов! Хорошо! Сразу же начинать бетонировать откос дамбы на первом пикете.

Голый по пояс, черный, подошел молодой парень, бетонщик. Попросил закурить. Кивнул в сторону курганов, улыбаясь:

— Золото ищет!

— Кто? — не понял Кондрашов.

— Алимбаев. Саке наш, — пояснил. — Саттар по имени.

Кондрашов взглянул. Увидел над курганом пыль. Казалось, курган курился, словно маленький вулкан, не способный на сильное извержение. Неужели Алимбаев напросился в помощники к старичку из музея и роет могильники?

Так оно и было. Ревя, бульдозер поднимался на курган, вспарывал землю, сталкивал на противоположную сторону. Разворачивался, снова карабкался наверх, выталкивая новую кучу земли.

Когда Кондрашов подошел, крайний могильник посредине был более чем на половину разрезан траншеей, в ширину ножа бульдозера. Арсеньевич лежал у второго могильника, на спине, во весь рост, лицо и грудь его закрывала газета. Похоже было, что он мертв и для него в такую жару рыжий бульдозерист готовит могилу.

Но старичок был жив. Заслышав шаги, оперся о землю, сел, отложил газету. Счастливым голосом сказал:

— Ведь это открытие, поверьте мне! Столько интересного!.. Только жара неуемная, а мне противопоказано под солнцем!

— Зачем же вы взялись раскапывать курган! Бульдозер может провалиться, если там в самом деле могилы. И… бульдозер нужен мне сейчас на дамбе, придется прекратить раскопки.

Старичка ветром подхватило с земли:

— Прекратить раскопки? Вы думаете, что говорите, дорогой товарищ? Ни в коем случае нельзя!

Розовое от жары, не привыкшее к солнцу лицо старика лоснилось от пота. Дышал он тяжело, раскрывая рот.

— Послушайте, — Кондрашов сел рядом, — вам тяжело. Раскопки дело медленное, их надо вести осторожно, чтобы не повредить захоронения. Бульдозер уже снял верхний слой, теперь надо копать лопатами.

— Да, да, — неохотно согласился старик, — вы правы!

Бульдозеристу Кондрашов велел вернуться на дамбу, старика с трудом довел до вагончика, уложил отдыхать. Старик перегрелся на солнце, от еды отказался: просил пить, не отходить от него далеко: как бы не отказало сердце. К вечеру запросился домой. Кондрашов тотчас снарядил в город «хозяйку».

22

По случаю завершения правого блока и, по сути дела, всего створа, на участке состоялся митинг.

— Ваша трудовая победа, товарищи, — достойный вклад в развитие нового степного района, которому открыт широкий путь в будущее, — говорил Жандарбеков. — Пройдут годы, и степь станет новой житницей на юге области, на юге республики. Потому я назвал бы створ еще одним кирпичом в фундаменте освоения района, кирпичом, положенным крепко, на многие годы!..

Он выступал с кузова автомашины, и, когда делал шаг влево или вправо, доски скрипели под его ногами.

Было жарко. Солнце слепило глаза. Повернутые к «трибуне», полукругом стояли запыленные, забрызганные бетонным раствором самосвалы. На траве сидели бетонщики, бульдозеристы, шоферы.

Хоть бы кусочек красного ситца был, флаг повесить, подумал Кондрашов. Не догадался! Надо учесть на будущее…

— Ваши трудовые успехи, товарищи, — Жандарбеков взглянул на Кондрашова, — дают нам право надеяться, что годовой план будет выполнен досрочно и уже в этом году вы начнете строительство поселка!

— Махнул райкомовец! — проговорил бульдозерист.

— Заткнись, — вяло попросил его Папин.

— Так он же о поселке, глухой ты, что ль?

Жандарбеков пообещал помочь участку во всем, в чем будет нужда. Потом предоставили слово председателю райисполкома. Тот говорил мало. Поблагодарил за работу, пожелал новых успехов.

Митинг окончился. Секретарь райкома и председатель райисполкома уехали. Шел четвертый час дня, работать уже не хотелось. Папин подошел к Кондрашову. Лениво улыбнулся, кивая на райцентр:

— Слышали: начальство пожелало счастья в жизни! А в чем оно?

— А махну сейчас в район, организуем выпивон с закусоном! — похвалился бульдозерист. — Вот тебе и счастье, что передых будет.

— Саке, — пренебрежительно протянул Папин. — У тебя отсталые взгляды. Читай литературу на моральные темы.

— Надо же отметить! — упирался Алимбаев.

— Давай, — поддержал Еремин, — поезжай в район. Я плов сготовлю.

Все занялись делами, как на привале после долгой дороги. Шоферы отправились к броду мыть машины, бетонщики принесли старые опалубочные доски для костра, кто пошел купаться, кто стал белье стирать. Кондрашов начал делать из досок стол. Нашлись помощники, вбили в землю колья, приколотили поперечины, положили доски. По бокам устроили скамейки. Саттара приветствовали бурно: привез бочку пива. Даже для района летом пиво редкость, а на участке вкус уже забыли.

За стол сели еще засветло. Еремин разносил плов, Саттар командовал пивом. Насоса не было, наливал Саттар пиво из бочки шлангом: в кружки, в миски, в котелки — какая под рукой оказалась посуда.

— Словечко бы сказали, Владимир Борисович, — наклонился через стол бетонщик. — Вроде праздник сегодня.

Кондрашов кивнул. Бетонщик встал, крикнул:

— Тихо-о-о! Начальник речугу толкнет!

Надо было. Кондрашов поднялся, взял в руки кружку:

— Речугу не речугу, — начал в тон бетонщику, — а сказать хочу. Поработали мы хорошо, сами знаете. За два месяца три с половиной плана выполнили! Значит, можем поднажать, чтобы и дамбу закончить раньше срока? Можем! За два месяца, как думаете?

В ответ разнобоем голоса:

— И дамбу трахнем!

— Теперь чего не работать! Бетон есть…

— Запчасти бы только…

— Когда резину привезут?

— Тихо-о-о!.. — бетонщик оборвал говор.

— Сделаем и дамбу, — громко сказал Кондрашов. — Никуда она от нас не уйдет. А потом начнем строить поселок. В этом году во что бы то ни стало надо поставить десятка полтора домов! Пока лето, тепло, можно жить в палатках, а зимой как? Поселок нужен не меньше створа и дамбы. И высоковольтная линия. Разве дело, что мы трамбуем бетон деревянными трамбовками, как в древние времена? Линию надо было раньше подвести, до начала стройки. Дорогу хотя бы подремонтировать.

— Гроб с музыкой, не дорога!

— Асфальт бы…

— Много дел, — продолжал Кондрашов. — Но я верю, что мы все осилим, если будем работать так же дружно, как эти месяцы.

— Пиво выдыхается, товарищи!

Кондрашов поднял кружку:

— За новые успехи! За ваше здоровье!

У бочки выстроились рабочие. Саттару надоело возиться со шлангом, наклонил бочку, стал наливать пиво в ведра — черпай, пей, сколь душа принимает!

Плов оказался вкусным, Кондрашов похвалил Еремина. Тот встал: подошел, попросил скрепериста подвинуться. Сел рядом.

— И пиво не пьешь? — спросил Кондрашов.

— А что от пива, только за палатки бегать, — усмехнулся Еремин. Он сидел в чистой рубахе, первый раз нарядный, степенный. За