Портрет Дориана Грея - Оскар Уайлд

заставило меня это сказать. Какая-то прихоть, наверное. Он показался мне таким очаровательным зверьком. Но мне жаль, что вам сообщили о загонщике. Жуткая история…

– Неприятная история, – вмешался лорд Генри. – И она не имеет никакой ценности с точки зрения психологии. Вот если бы Джеффри поступил так нарочно, он бы меня чрезвычайно заинтересовал! Хотелось бы мне познакомиться с человеком, совершившим настоящее убийство.

– Какая кошмарная мысль, Гарри! – воскликнула герцогиня. – Правда, мистер Грей? Гарри, мистеру Грею снова нехорошо. Он вот-вот лишится чувств.

Дориан с огромным усилием овладел собой и улыбнулся.

– Ничего страшного, герцогиня, – пробормотал он. – У меня совсем расшатались нервы, только и всего. Боюсь, сегодня утром я слишком много ходил. Что там говорил Гарри? Я не расслышал. Наверное, что-нибудь дурное? Потом вы мне непременно перескажете. А сейчас, пожалуй, будет лучше, если я пойду к себе и прилягу. Надеюсь, вы меня простите.

Они дошли до широкой лестницы, которая вела из оранжереи на террасу. Когда за Дорианом закрылась стеклянная дверь, лорд Генри обернулся и посмотрел на герцогиню своими полусонными глазами.

– Ты очень сильно его любишь? – спросил он.

Герцогиня ответила не сразу. Она стояла и разглядывала окружающий пейзаж.

– Мне и самой хотелось бы знать, – наконец сказала она.

Лорд Генри покачал головой.

– Знание пагубно. Нас притягивает неизвестность. Туман придает всему очарование.

– В тумане нетрудно заблудиться.

– Все пути заканчиваются одним и тем же, дорогая Глэдис.

– И чем, по-твоему?

– Разочарованием.

– Мой жизненный путь начался как раз с него.

– Но ты дебютировала в герцогской короне.

– Я устала от земляничных листьев.

– Однако ты в них обворожительна.

– Только бывая в обществе.

– Тебе их будет не хватать, – посетовал лорд Генри.

– Но я не собираюсь расставаться ни с одним лепестком.

– У Монмута, однако, есть уши.

– Старость бывает глуховата.

– Неужели он никогда тебя не ревновал?

– Увы, нет.

Лорд Генри осмотрелся, словно отыскивая что-то.

– Что ты ищешь? – спросила герцогиня.

– Шишечку с острия твоей рапиры, – ответил он. – Ты ее уронила.

Герцогиня рассмеялась.

– Но я все еще в маске.

– Сквозь нее твои глаза кажутся еще милее, – был ответ.

Она снова рассмеялась. Ее зубы блеснули, как белые семечки внутри алого плода.

Наверху в своей комнате лежал на диване Дориан Грей, и каждая его жилка дрожала от ужаса. Жизнь вдруг стала для него слишком чудовищной ношей. Ему казалось, что страшная смерть несчастного загонщика, застреленного, как дикий зверь, в ольшанике, предвосхищает и его собственную. Он чуть не упал в обморок от слов лорда Генри, случайно сказанных в виде циничной шутки.

В пять часов он позвонил слуге и распорядился укладывать вещи, чтобы ночным экспрессом уехать в Лондон. Конный экипаж должен был ждать его у дверей в восемь тридцать. Он решительно не желал провести еще одну ночь в Сэлби-Роял. Это место отмечено дурным предзнаменованием, среди белого дня там ходит сама смерть, и траву покрывают кровавые пятна.

Потом он написал лорду Генри записку, в которой сообщал, что уезжает в Лондон, чтобы нанести визит его доктору, и попросил заняться гостями в свое отсутствие. Когда он вкладывал записку в конверт, в дверь постучали, и камердинер сообщил, что Дориана хочет видеть старший егерь. Дориан хмуро прикусил губу.

– Пусть войдет, – после некоторого колебания распорядился он.

– Полагаю, вы пришли из-за несчастного случая, приключившегося сегодня утром, Торнтон, – сказал Дориан и взял перо.

– Да, сэр, – ответил егерь.

– Бедняга был женат? У него осталась семья? – устало спросил Дориан. – Если так, я не хочу, чтобы им пришлось нуждаться из-за потери кормильца, и пошлю им любую сумму, которую вы посчитаете приличествующей.

– Мы не знаем, кто этот человек, сэр. Поэтому я взял на себя смелость прийти к вам.

– Не знаете, кто он? – безучастно переспросил Дориан. – Что вы хотите сказать? Разве это не один из ваших загонщиков?

– Нет, сэр. Никогда его раньше не видел. Похож на моряка, сэр.

Перо выпало из пальцев Дориана, и ему почудилось, что его сердце вдруг перестало биться.

– На моряка? – закричал он. – Вы сказали «на моряка»?

– Да, сэр. По виду вроде моряк, татуировки на обеих руках, и вообще…

– При нем что-нибудь нашли? – спросил Дориан, подавшись вперед и глядя на егеря испуганными глазами. – Чтобы можно было узнать его имя.

– Деньги, сэр, но немного. И шестизарядный револьвер. Никакого имени нет. Вид у него приличный, хотя грубоватый. Мы думаем, что он, скорее всего, моряк.

Дориан вскочил. В его голове промелькнула страшная мысль, вселявшая надежду. Он, как безумный, уцепился за нее.

– Где тело? – воскликнул он. – Быстрее! Я должен его увидеть!

– Тело в пустой конюшне на ферме при поместье, сэр. Никто из наших не захотел держать его у себя. Говорят, мертвец приносит несчастье.

– На ферме! Идите сейчас же туда и ждите меня. Скажите конюшему, чтобы привел мне лошадь. Нет, не надо. Я сам пойду на конюшню. Так будет быстрее.

Не прошло и четверти часа, как Дориан Грей уже галопом мчался по длинной аллее. Мимо него призрачной вереницей проносились деревья, странные тени бросались поперек дороги. Один раз, завидев белый столб ворот, кобыла резко свернула в сторону и чуть не сбросила седока. Дориан стеганул ее по шее хлыстом. И лошадь понеслась, точно стрела, рассекая сумеречный воздух. Камни летели из-под копыт.

Наконец он доскакал до фермы. По двору слонялись двое рабочих. Одному из них, спрыгнув с лошади, Дориан бросил поводья. В самой дальней конюшне мерцал свет. Что-то подсказало ему, что тело там. Он поспешил к дверям и взялся за засов.

Тут он на мгновение остановился, понимая, что сейчас сделает открытие, которое либо спасет, либо погубит его жизнь. И, распахнув дверь, вошел.

На груде мешков в дальнем конце конюшни лежало тело человека в рубахе из грубой ткани и в синих штанах. На лицо был положен пестрый платок. Рядом, потрескивая, горела толстая свеча, воткнутая в бутылку.

Дориан Грей содрогнулся. Он понимал, что не сможет своею рукой снять платок, и подозвал к себе одного из работников фермы.

– Снимите это с лица. Я хочу на него посмотреть, – приказал он, ухватившись за косяк, чтобы не упасть.

Когда работник сделал, что велели, Дориан шагнул вперед. С его губ сорвался радостный крик. Человек, застреленный в ольшанике, был Джеймс Вейн.

Несколько минут Дориан стоял и смотрел на мертвеца. На обратном пути его глаза наполнились слезами. Больше ему ничто не угрожало.

Глава XIX

– Зачем ты твердишь мне, что хочешь стать хорошим? – воскликнул лорд Генри, окуная белые пальцы в медную чашу с розовой водой. – Ты и так идеален. Прошу тебя, не меняйся.

Дориан Грей покачал головой:

– Нет, Гарри, я в своей жизни совершил слишком много ужасных поступков. И больше не хочу. Вчера я начал добродетельную жизнь.

– Где же ты был вчера?

– За городом, Гарри. Остановился в одиночестве на небольшом постоялом дворе.

– Мой милый мальчик! – улыбнулся лорд Генри. – В деревне любой начинает вести добродетельную жизнь. Там нет искушений. Поэтому люди, живущие за городом, абсолютно нецивилизованны. Цивилизованность не так-то легко обрести. Для этого есть два способа. Один – приобщиться к культуре, и второй – к разврату. Но как культура, так и разврат недоступны деревенским жителям, вот они и закоснели в своей добродетели.

– Культура и разврат… – повторил Дориан. – Мне ведомо и то, и другое. Как страшно осознавать, что они всегда идут бок о бок. Ибо у меня есть новый идеал, Гарри. Я собираюсь измениться. Думаю, я уже изменился.

– Ты еще не сказал мне, в чем состоял твой добродетельный поступок. Или он был не один? – спросил собеседник Дориана, положив себе на тарелку небольшую красную пирамидку очищенной от семян клубники и припорошив ее белым сахаром через перфорированную ложечку в форме раковины.

– Тебе, Гарри, я расскажу, хотя такое расскажешь не каждому. Я пожалел одну девушку. Звучит самонадеянно, но ты поймешь, о чем я говорю. Она