СОЛИС - Паола Мендоса

что-то произойдёт. Я передала сообщения в другие клетки и сказала им готовиться к освобождению. Когда мы готовились ко сну, я сказала мамам и папам держаться подальше от шахты, чтобы не опоздать на утреннюю перекличку. Я сказала детям не торопиться, когда они проснутся; пусть они не спешат. Я сказала Изе убегать как можно дальше от огня.

Бах! Бах! Бах!

Вокруг меня стрельба. Жгучая боль пронзает правую руку. Её подбили, как крыло; кровь хлещет из того, что похоже на огнестрельное ранение. Рука повёрнута не в ту сторону, и запястье болтается, как безвольная тряпка. Я знаю, что это моя рука, и знаю, что мне больно, но почему-то ничего не чувствую. Мозг говорит мне, что это моё тело, а оно кажется далеко-далеко.

Ещё больше выстрелов разлетается вокруг.

Разум говорит, что нельзя больше сидеть и пытаться во всём этом разобраться. Надо встать и убираться отсюда ради тебя и ради Эрнесто. Изо всех сил, которые у меня ещё остались, я толкаю своё тело вверх.

А потом я бегу.

Бегу и бегу. Помнишь, дочка? Я говорила: когда за тобой придут, беги. И не оглядывайся назад. Только вперёд. Честно говоря, не знаю наверняка, в каком направлении я бегу. Я просто продолжаю бежать, шатаясь, в поисках любого участка земли, который попадётся в поле зрения. Хлопаю себя по лицу, пытаясь протереть глаза, чтобы сосредоточиться. Медленно начинаю видеть, как передо мной обретают форму другие тела. Они выбираются из дыма и тоже бегут. Помогают друг другу подняться и, спотыкаясь, разбегаются в разные стороны. Вокруг такой хаос. Я ищу СОЛИС. Не вижу солдат, которые должны нас спасать! Вижу людей со сломанными костями, пытающихся спастись от огня, который достаёт до звёзд. "Неужели виновата в этом я? Неужели это я искалечила и убила этих людей?" Сейчас этот план кажется таким глупым и наивным. Как я могла поверить, что какая-то непонятная группа рискнёт всем, чтобы спасти нас? Мне хотелось верить, что по ту сторону этого кошмара есть свобода. Мне хотелось верить, что о нас не забыли. Но что теперь? Неужели Рания погибла напрасно?

Я останавливаюсь и в ужасе оглядываюсь по сторонам.

Что я наделала?

У меня звенит в ушах. Воют сирены и раздаётся ещё один взрыв, на этот раз он грохочет позади меня, как медленный раскат грома. Пламя похоже на калейдоскоп красных и оранжевых красок, вспенивающий и обугливающий всё в поле зрения. Я оборачиваюсь и вижу, как стена, которая удерживала нас в ловушке этого варварского кошмара, начинает рушиться. Часть её обрушивается подобно приливной волне, электрические искры взрываются подобно фейерверку.

— Вперёд! — кричу я всем и каждому. — Бегите! Бегите к стене! Иза, беги! Эстебан, беги! Если вы меня слышите, бегите!

Воздух становится всё горячее и гуще, голоса и тела падают друг на друга. Чувствую чью-то дрожащую руку на своей ноге и останавливаюсь, чтобы не споткнуться о неё.

— Вставай! — кричу я.

Понятия не имею, цела ли эта женщина, но я хватаю её за руку и тяну вверх так сильно, как только могу. И мы бежим. Из тумана снова доносится вой сирен, а затем после нового пронзительного хлопка нас обеих подбрасывает в воздух. Земля надвигается на меня, и я не хочу увлекать эту женщину за собой, но также не хочу отпускать её руку. Чувствую, как её тело врезается в меня. Кричу от боли, когда моя сломанная рука выворачивается в неестественных направлениях, а из пулевого отверстия хлещет кровь.

— Не могу... — стонет она.

— Ты должна! — кричу я.

Рания погибла из-за меня, но эта женщина останется жить! Я хватаюсь за любую ветку, которую могу найти, и мы вдвоём ощупью поднимаемся на ноги, а затем переходим на бег. Мы продолжаем протягивать руки, хватаясь за всех и вся, что можем найти.

— Беги! Не останавливайся! — кричу я, когда и она бежит без меня.

Мне надо помочь другим. Я не смогу жить со всеми этими смертями.

Кричу на одно тело, которое не двигается. Кричу всё громче и громче, но по прохладе её кожи понимаю, что она умерла, а мне так хочется дать ей свободу.

Я умоляю Бога, которого уже столько раз покидала, отнестись к ней бережно, чтобы её близкие знали, что она храбро погибла, пытаясь обрести свободу.

А потом я продолжаю бежать.

Джесс

БУ-У-У-У-У-У-УХ!

Мир взрывается. Я думала, что по-прежнему нахожусь в палатке, но теперь нет разницы между внутри и снаружи, верхом и низом. Все шатаются и врезаются друг в друга. Я пытаюсь двигаться вперёд, но всё вокруг чернеет. Весь воздух из лёгких вырывается наружу, когда я открываю рот, чтобы закричать.

Когда прихожу в себя, кажется, что каждая косточка в теле сломана. Земля подо мной такая горячая, что кажется, будто она тает. Или так оно и есть? Я крепко зажмуриваю глаза и пытаюсь погрузиться в себя.

— Лили! Лили!

Я узнаю этот голос. Это голос Изы. Блин… Где Иза? Я обещала Рании, что позабочусь об этой девочке. У меня была одна работа, и я её зафейлила? Нет уж!

Я выплёвываю грязь и кровь изо рта и заставляю себя сесть.

— Иза? — я стою на коленях и шарю в дыму. — Иза! Иза! Это я! Иди на мой голос!

— Лили?!

— Иза! Иди на мой голос! Я помогу тебе найти Лилиану!

Мне кажется, что я всего в нескольких дюймах от её криков, но не могу её найти. Карабкаюсь и ползу, выкрикивая её имя в темноту, но я полностью заблудилась.

Затем я слышу, как что-то с пронзительным свистом проносится над головой, и от очередного взрыва всё опять уходит в стороны. Огромная воронка дыма поднимается из шахты и вырывается огненным зонтиком над головой.

— Иза-а-а-а!

В мерцающем свете я вижу много людей, которые судорожно что-то ищут. Мы все пытаемся понять, что происходит, за кого держаться и куда идти дальше.

— Иза-а-а!

Нужно найти эту девочку.

— Вперёд! — кричит кто-то. — Стену взорвали!

Люди шумят и спотыкаются друг о друга. Я продолжаю звать Изу, помогая другим подняться на ноги. Некоторые из нас кричат. Другие ошеломлённо молчат. Мы берёмся за руки, образуя живую цепь. У одного мальчика загорелись волосы, и мы с другой женщиной поливаем пламя грязью. Какая-то девочка выкрикивает молитвы в пылающее небо. Я сажаю её к себе на спину, и мы, спотыкаясь, идём дальше, пока она не кричит:

— Вон она! Вон она! — и соскакивает, бросаясь в чьи-то объятия.

— Лили?

— Иза!

Когда