СОЛИС - Паола Мендоса

этой джутовой робе от Лилианы, моя кожа чешется в тысячу раз сильнее, словно зуд пробирается до костей. И всё же это кажется волшебным. Или, по крайней мере, так я говорю себе, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. Нащупываю место на рукаве, где она вшила зажигалку размером с палец, и делаю глубокий вдох.

— Прощайте, друзья мои, — бормочу я.

Оглядываю эту зловонную клетку. Здесь я обнимала маму в последний раз. Здесь я прислонилась к плечу Кенны и почувствовала, как меня пронзает дрожь. Именно здесь я услышала, как Миши произносит её имя, а Лилиана перечисляет погибших, а мы все взываем о спасении.

Если этот план не сработает, если я просто сгорю заживо на дне шахты или офицеры используют меня в качестве учебной мишени для стрельбы, я надеюсь, Лилиана не будет слишком долго поминать моё имя и винить себя.

Это мой выбор. Я готова попрощаться.

Когда я выхожу на улицу, чтобы подготовиться к ночной смене, то вижу туманный силуэт луны, висящей над горизонтом. На самом деле это просто кусочек Луны — кривая желтоватая ухмылка, ныряющая в облака и выныривающая из них.

Я тихо вою по-волчьи в воздух — потому что мы с Кенной выли на Луну вместе всякий раз, когда нам удавалось увидеть её мельком. Она похожа на некую священную драгоценность в небе — артефакт из другой жизни. Кенна любила Луну, и я тоже, и мы собирались следовать за ней вместе. Мы всегда собирались быть вместе.

Может быть, это ещё возможно. Конечно, меня воспитывали верить науке и только тем фактам, которые можно проверить под микроскопом. Но я должна верить во что-то за пределами нашего человеческого понимания. Может быть, я вернусь к жизни в виде слона или дерева. Может быть, меня поглотит ветер или эхо, как звезду. В любом случае, нет ничего плохого в том, чтобы пофантазировать о том, что Кенна тоже там вместе с мамой и папой. Я могу позволить себе хотя бы эту мечту.

Ночную смену бесшумно спускают в шахту. После наступления сумерек здесь становится намного холоднее. Я стараюсь не дрожать, потому что знаю, что каждый кусочек аквалиния удерживается всего несколькими стежками. Сейчас включены прожекторы, но они, кажется, создают больше теней, чем света, поскольку вокруг нас со всех сторон возвышается кратер, потрескавшийся и зловещий.

Мы выходим и включаем налобные фонари.

— Поднимайте клетку! — кричит один из офицеров СД.

Ничего не происходит.

— Поднимайте клетку! — приказывает другой офицер, на этот раз в большой мегафон.

Нужно убрать клетку, чтобы мы могли разойтись и копать.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть, что там стряслось наверху. Там находится небольшая группа офицеров, но ни один из них не обращает на нас внимания. Вместо этого рычат два робопса и вокруг снуют люди. Похоже, какого-то заключённого оттаскивают от края ямы.

Я издаю громкий вздох, когда понимаю, кто это — Лилиана. Не получается полностью разглядеть её лицо при таком освещении, но узнаю её маленькую фигурку, когда она наклоняется набок и качает головой, словно глубоко задумалась.

Видимо, она догадалась, что я собираюсь сделать.

— Всё в порядке, — шепчу я то ли ей, то ли самой себе. А потом вижу, как СД-шник оттаскивает её прочь.

* * *

Ночная смена работает с 19:00 до 03:00, чтобы все явились на утреннюю перекличку и жатву. Я стараюсь наслаждаться каждой оставшейся минутой. Я не беру в руки никаких инструментов. Вместо этого чувствую, как моя покрытая волдырями кожа соприкасается с острым камнем, нервные окончания посылают в мой мозг сообщение о том, что это больно, дыхание на мгновение замирает, когда я перевариваю боль, а затем отпускаю её. Удивительно, сколько может вынести человеческое тело. И как легко мы решаем, что одни более достойны жизни, чем другие.

Когда офицеры СД вызывают всех нас для окончательного сбора, я, честно говоря, удивлена. Я и понятия не имела, что время может течь так быстро. Пока все выстраиваются в очередь, чтобы сдать добытый аквалиний, я ныряю в один из тёмных туннелей и жду.

Я слушаю, как наполняются вёдра, как позвякивают мелкие камешки, в которых столько силы. Я слушаю, как человеческий груз загружают в клетку, как вздохи и кашель поднимаются в небо. Я прислушиваюсь к сердцу, бьющемуся быстро, но ровно. Отсчитываю мгновения, пока не придёт время.

Я не выхожу, пока не выключаются прожекторы, а сирены в палатках не означают 03:30 утра. Эстебан, должно быть, протирает сонные глаза. Может быть, Иза дёргает Лилиану за рукав, как она делает каждое утро.

Что касается меня, то сейчас не утро и не ночь, не начало и не конец. Нужно всего лишь щёлкнуть зажигалкой. Прикоснуться пламенем к этому колючему подолу. Пульс бьётся в каждом дюйме кожи. Я говорю себе, что всё в порядке. Я готова отказаться от этого тела, от своего существования, позволить себе распасться на угольки и звезды. Может быть, каждая частичка меня сможет разжечь ещё один огонь, и ещё, пока мы не превратимся в ревущее пламя, которое разорвёт небо и потребует нового начала.

Дым становится таким густым. Лёгкие горят; глаза слепнут — всё вокруг меня окрашивается в жгучий жёлтый цвет. Я слышу оглушительный взрыв и затягиваю песню Кенны...

Э сум бу кавая

Кеду, кади

Э сум бу кавая

Кеду, кади-и-и-и…

Я больше не привязана к этой Земле. Чувствую, как становлюсь всё легче и легче, поднимаясь к небу среди оранжевого, красного, жёлтого, синего. Руки расправляются, как крылья, а ноги полностью исчезают. Я больше не задерживаю дыхание. Я внутри своего дыхания, путешествую на другую сторону. Скоро я стану просто струйками дыма или горсткой пепла, которые дрейфуют и уплывают, не нуждаясь в доме.

Вижу вдалеке Кенну. Мы — крошки пепла, плывущие в мягком потоке воздуха. Нам не нужно нигде быть или что-либо делать. У нас кружится голова от собственной бесформенности, мы не знаем и не заботимся о том, где и как мы существуем. Мы намного больше, чем когда-либо были наши физические тела. Здесь нет борьбы — ни царапанья, ни карабканья, ни просто борьбы за существование. Есть только этот невесомый покой. И пока мы плывём всё выше, выше и выше, я слышу бестелесный голос Кенны, говорящий: "Да! Посмотри, у тебя всё получилось!"

Я представляю, как пламя вырывается из стен лагеря. Люди бегут, кричат, плачут, смеются.

Я вижу, как Иза, Джесс и Лилиана бегут к выходу, призывая всех следовать за