СОЛИС - Паола Мендоса

хватает приклад своей винтовки и бьёт им офицера по лбу. Тот падает на землю, с него слетает шлем. Дре ещё несколько раз бьёт его по лицу и сильно пинает в грудь. Офицер стонет от боли и едва дышит.

— Гонсалес, подними его.

Делаю, как мне сказали. Хватаю его за руки и рывком поднимаю. Он как пластилин в моих руках. У него такие костлявые руки. Интересно, почему он такой тощий? Дре берёт офицера за подбородок и притягивает к себе. Тот явно напуган. Вряд ли в СД его учили держать себя в руках, когда тебя схватило сопротивление. Его светлые волосы покрыты грязью и кровью. У него прыщавая кожа и еле видный персиковый пушок вместо усов. Он едва ли старше меня.

— Имя?

— Г-Генри, — его голос срывается от эмоций.

— Генри, ты же не хочешь умереть в этой паршивой пустыне, так?

Тот мотает головой.

— Хорошо, потому что я не собираюсь делать тебе ничего плохого. А сейчас свяжись с офицером Белтоном и скажи ему, что из-под двери идёт дым.

Тот выпучивает глаза, едва слышит "офицер Белтон".

— Нет… пожалуйста… не надо…

— Ты свяжешься с ним и прямо сейчас, — Дре приставляет нож к подбородку Генри и снова нажимает.

— Хорошо, хорошо… Я сделаю всё, что хотите. Только не режьте, ладно? Я возьму рацию.

— Это моя напарница. Она приставит пушку к твоему виску. Вздумаешь вякнуть что-нибудь ещё, кроме "из-под двери идёт дым", и она тебя пристрелит. Понял?

Генри кивает. Я приставляю дуло винтовки к его виску.

— И лучше говори спокойно. В противном случае сам знаешь, что будет.

Он снова кивает.

Я молюсь Деве Марии, Иисусу, благому Господу: "Пожалуйста, пусть он не говорит ничего от себя. Пожалуйста, пусть он не пытается быть героем. Пожалуйста, не заставляй меня стрелять из этой винтовки".

Генри подносит запястье ко рту и говорит в рацию:

— Офицер Белтон?

Он говорит уверенно, по-моему, и довольно спокойно. Точно не скажешь. Мир сейчас в таком говне, что трудно понять, что лучше, а что хуже. Весь прошлый год я только и хотела, что поквитаться с офицерами СД, но теперь, когда я, наконец, могу это сделать, всё тело протестует. Ноги порываются убежать. Сердце просто хочет найти маму и сбежать в пустыню, чтобы она могла укачивать меня, пока я не усну, как она делала, когда я была маленькой девочкой.

— Что там у тебя? — раздаётся взволнованный голос из рации офицера.

— Сэр, кажется, из здания 204 идёт дым. Он выходит из-под двери.

— Что за... хочешь сказать, внутри что-то горит?

— Без понятия, сэр. Из-под двери идёт сильный дым. Сам не в курсах, что там внутри.

— Оставайся и стереги эту дверь! Я сейчас буду.

— Есть, сэр!

Генри опускает голову. Вижу, как в нём поднимается стыд.

— Молоток, парень.

Дре поднимает пистолет и стреляет ему в затылок. Я в шоке. Я знала, что таков план, но, увидев тело этого парня перед собой, кровь, вытекающую из дыры в его голове, чувствую тошноту. Хочется уплыть. Я борюсь между присутствием и погружением в воспоминания. Я вспоминаю всех тех, кого потеряла за последний год. Вижу Томаса, его трупик в озере. Вижу, как беспилотник забирает Розу. У неё на руках ребёнок, а труп Томаса цепляется за неё. Томас и Роза с ребёнком были бы живы, если бы их не выследили Силы Депортации. Этот человек, этот мальчик, тоже был бы жив, если мы не стали Кондорами. Оглядываю лагерь. Этого места не было бы, если бы Других 49 Штатов не существовало. Вся эта смерть, насилие и ужас — из-за того, что они презирают нас. И теперь меня засасывает в водоворот ненависти. У них я научилась ненавидеть. Мама была бы так разочарована во мне.

— Гонсалес! Гонсалес!

Голос Дре возвращает меня в настоящее. Я возвращаюсь к нему, в этот лагерь, к этому зверству. Моё тело здесь, но разум по-прежнему витает где-то ещё.

— Помоги мне с его одеждой, — просит Дре.

Тело приходит в движение. Я его не контролирую. Я как зомби. Мы снимаем с Генри форму за считанные секунды. Как только Дре надевает форму СД, Джулиан говорит нам, что засёк Белтона. Он идёт с тремя другими офицерами. Для нас это всегда было моментом неожиданности. Мы понятия не имели, сколько человек явится с Белтоном. Мы надеялись, что двое, но справимся и с тремя. По рации доносятся голоса Веро и Алана — они сообщают, что они на позиции. Дре выглядит так, словно он в полной боеготовности. Он занимает позицию у двери. Я располагаюсь между мусорными контейнерами напротив нашего здания. Меня не видно, но я вижу всех. План нам известен — по сигналу Дре надо расстрелять всех, кроме Белтона. Он должен остаться в живых любой ценой.

У меня пересохло во рту. Такое ощущение, что я наелась ваты. Чувствую, что снова уплываю, но нужно остаться здесь. Надо сосредоточиться, нельзя терять присутствия духа. Пытаюсь произнести свою мантру, но она не работает. В голове пусто. Не могу вспомнить имён. Пытаюсь вспомнить свой гнев, жажду мести, но ничего не получается. У меня пересыхает во рту, руки дрожат, глаза не могут сфокусироваться.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Смотрю в оптический прицел винтовки, вожу им вправо, влево, вверх и вниз — и ничего не вижу. Мир расплывается. Очертания зданий и палаток искажены. Пытаюсь понять, что происходит, но тут вокруг меня раздаются выстрелы. В наушнике раздаются крики Джулиана:

— В Дре попали! В Дре попали!

Вижу тело на земле. Он в форме СД. Вокруг него ещё три человека — все в форме СД. Все ранены — может быть, мертвы? Трудно сказать, кто из них Дре. Лица всех скрыты за шлемами и лицевыми щитками.

— Где цель? — кричу я в рацию. — Он ранен? — спрашиваю я, страшась ответа.

— Нет! Цель зашла за здание. Я его не вижу. Но он рядом с тобой, Вали. Веро, Лизифрей, пойдите проверьте Дре, — командует Джулиан.

Он был нашим вторым номером. Поскольку Дре подстрелили (надеюсь, не убили), Джулиан теперь за главного.

— Я могу добраться до Дре. Мне до него не более 10 метров, — говорю я.

— Нет! Найди цель, Гонсалес. Быстро!

Не хочется оставлять Дре распростёртым на земле. Хочется помочь ему, сохранить ему жизнь.

Бах! Бах! Бах!

Я прижимаюсь спиной к стене.

Откуда, блин, стреляют?

В рациях царит хаос. Лизифри кричит. Алан продолжает снова и снова выкрикивать имя Веро. Не знаю, что мне делать. Не вижу, что происходит, потому что они находятся