СОЛИС - Паола Мендоса

нахожу её, то начинаю плакать от облегчения — и благоговения. Её фигурка, стоящая на фоне огненного пейзажа, маленькая, но могучая. Я обнимаю её и говорю, что она самая храбрая девочка на свете. Мы вместе смотрим, как горит флаг Новой Американской Республики. Он дико хлопает на ветру, как будто пытается спастись от пламени, но у него это не получается.

— Пошли! — говорю я Изе. — Пойдём, найдём Лилиану и уберёмся отсюда!

Не знаю, возможно ли это, но я сделаю всё возможное, чтобы выяснить. Воздух такой горячий и хаотичный от криков людей. Пытаюсь следовать за толпой, чтобы подвести Изу к тому, что выглядит как просвет в дыму впереди.

— Лили! — кричим мы вместе.

Мы пробираемся сквозь обломки и выкрикиваем её имя снова и снова. Я сжимаю Изу в своих объятиях всё крепче и крепче. Я не оставлю её одну. Вскоре мы толпами устремляемся вперёд, разыскивая Лилиану и всех остальных, кого сможем найти. Когда мы проходим через разрушенную стену лагеря, я почти ничего не замечаю, потому что ищу только Лилиану. Там кучки людей плачут и кашляют. Некоторые ещё бегут, не веря своим глазам. Некоторых сажают в грузовики.

— Сюда, — говорит мне спокойный женский голос. — Всё хорошо. Мы отвезём вас в Калифорнию.

— Что?

— Калифорния! — кричит Иза. — Конечно! Лили много рассказывала мне об этом месте!

— Обещаю, — говорит мне голос.

Женщина на мгновение освещает себя фонариком, чтобы я разглядела её открытое лицо без маски. У неё угольно-чёрные глаза, тонкие губы и лёгкий акцент, но я не могу точно определить, какой именно. На ней нет защитного костюма биологической защиты или чего-либо похожего на форму СД. На ней старомодная армейская форма, и она говорит мне, что она из группы сопротивления под названием СОЛИС. Она отвезёт нас в убежище.

— Убежище!

— Убежище!

Люди бегут, хромают, умоляют отойти, чтобы забраться в грузовик. Хочется доверять этой женщине, этому обещанию надежды для Изы, но откуда мне знать?

— Пожалуйста, — говорит мне Иза. — Я хочу поесть манго. Давай!

Хочется подарить ей такую роскошь — правда хочется. Хочется подарить это всем здесь. А как насчёт Лилианы? Как насчёт всех душ, которые заслуживают новой жизни? Которым нужен дом, где они будут в безопасности и ничем не связаны?

— Пошли, — говорит женщина позади меня.

Не знаю, правильно ли я поступаю. Больше не знаю, что такое правильно. Но я говорю Изе, чтобы она садилась в грузовик, а я пойду поищу Лилиану. Я пробираюсь обратно в пустыню, откуда пришла. Не знаю, смогу ли найти Лилиану, но надо попытаться.

— Пожалуйста, позаботьтесь об этой девочке. Её зовут Иза, — говорю я женщине, сажающей всех в грузовик.

Иза поднимает взгляд на женщину и гордо объявляет:

— Меня зовут Изабель Замбрано… Я хорошая девочка. Я послушная. Я — всё. Благослови всех Господь!

Она посылает мне воздушный поцелуй, а я продолжаю поиски.

Вали

Подгоняю Белтона прикладом винтовки. Он спотыкается и падает на землю. Его лицо превратилось в кровавое месиво; из бедра и руки продолжает сочиться кровь. Его руки в наручниках перед собой. Он в такой плохой форме, что я без проблем держу его под контролем, даже несмотря на то, что он в два раза крупнее меня.

— Можно мне воды? — его голос едва громче шёпота.

— Заткнись и шагай.

Он медленно встаёт. Мы направляемся к зданию — причине, почему мы здесь, причине кошмара, окружающего нас.

Когда я вижу тело Дре, лежащее у входа в маленькое кирпичное здание, из меня словно вышибло дух. Не могу позволить Белтону узнать, что телу отчаянно хочется убежать, а разум лихорадочно пытается понять, что случилось с Веро, Аланом и Лизифрей. Какого чёрта нет связи с Джулианом? Почему мне одной остаётся доводить задание до конца?

Вокруг Дре лежат тела ещё трёх офицеров СД. После смерти их кровь не отличить одну от другой. Почему так получается, что в смерти мы, наконец, равны?

Я наклоняюсь, подбираю нож Дре и демонстративно для Белтона засовываю его за пояс, а потом подталкиваю Белтона ко входу в здание.

— Подставь руку под сканер, — приказываю я.

Он не двигается.

— Быстро!

Молчание.

Недолго думая, я хватаю нож и вонзаю в рану на его ноге. Он кричит от боли и падает на землю. Вокруг нас такой хаос, что его никто не слышит.

— Подставляй руку! — кричу я и ещё глубже вонзаю нож.

Нож почти наполовину входит ему в ногу.

— Ладно! Хорошо! Прекрати! Пожалуйста! — умоляет он.

Я хватаю его за запястье и подталкиваю к сканеру. Он не сопротивляется. Инфракрасный луч медленно движется вниз по его запястью. Я крепко удерживаю его на месте одной рукой, а другой держу нож в ноге Белтона. Дверь со щелчком открывается, и я швыряю мужчину внутрь.

Как только мы входим, загораются лампы дневного света. Это весьма тесное помещение, размером примерно с мою комнату в Калифорнии. В центре на металлическом столе с придвинутым стулом стоит компьютер. Я подталкиваю Белтона к стулу и заставляю его сесть. Достаю ещё пару наручников и приковываю его к стулу. Чтобы получить доступ к компьютеру, нужно просканировать радужку Белтона. Я хватаю его за шею и подтягиваю лицом к экрану. Компьютер автоматически включается, готовый просканировать его глаза, но тот их закрывает.

— Открой глаза! — говорю я ему.

Он игнорирует меня. На экране компьютера появляется сообщение об ошибке: "Не удаётся обнаружить вашу сетчатку. Попробуйте ещё раз".

Нам говорили, что у нас всего три попытки, прежде чем компьютер отключится. Я разворачиваю стул и тыкаю винтовкой ему в живот. Он сгибается пополам от боли. Я тяну его за волосы и сильно запрокидываю голову назад.

— Открой глаза!

— Пошла нафиг… — отзывается он.

— Ладно. Как хочешь. Но я тебя предупреждала.

К внутренней стороне лодыжки у меня прикреплён маленький мешочек. Я открываю его, достаю иглу, вонзаю ему в шею и впрыскиваю жидкость. Через несколько секунд он теряет сознание и ссутуливается на стуле. Его подбородок падает в грудь. Я достаю из сумки две металлические круглые штуковины размером с монету, оттягиваю его голову назад и прикладываю их к его глазам. Потом я провожу по ним руками, и они раздвигают ему веки. Он порывается закрыть их, но металл не пускает, вызывая только кровотечение. Белтон выглядит отталкивающе. Его лицо избито до кровавого месива, в теле сидит несколько пуль, а его глаза кажутся нечеловеческими — и всё это моя работа. Я испытываю отвращение к самой себе, но сейчас уже поздно для самобичевания. Я