Музей неудач - Трити Умригар

В день, когда Силу подошел к Реми, который играл на полу с кубиками, и попытался взять один скрюченной рукой, Сируса не было дома. Ширин зашла в гостиную и обнаружила сыновей рядом; Реми терпеливо пытался вложить кубики в руки брата. Ее захватили такие сильные эмоции, что она уронила вазу с фруктами, которую держала в руках. На нее уставились две одинаковые пары глаз.

Реабилитолог сказал, что Силу полезно общаться с братом, и Ширин старалась организовать мальчикам как можно больше совместных игр. Но уже через несколько минут Силу начинал кричать, если у него что-то не получалось, а Реми часто прибегал к ней в слезах и жаловался, что брат его обижает или рушит башню из кубиков, которую он построил.

Двухлетие Реми отмечали дома; пышную вечеринку, как на год, устраивать уже не стали. Сирус взял выходной на работе, а повар приготовил традиционные парсийские праздничные блюда — жареную рыбу и желтый дал с рисом и сладким йогуртом. На десерт Ширин сделала сев — хрустящую сладкую лапшу с золотистым изюмом и жареным миндалем. Она любила готовить это лакомство: оно пробуждало счастливые воспоминания о прежних праздниках. И Сирус любил, когда она стряпала: он предпочитал ее домашнюю еду жирным ресторанным блюдам, которые вынужден был есть на корпоративных обедах и ужинах с клиентами.

Через месяц после дня рождения Реми Ширин решила устроить настоящий пир в Навруз, персидский Новый год: на первое — патра-ни-мачхи, помфрет[91] с зеленым чатни, приготовленный в банановых листьях на пару́, а на второе — плов с курицей и дхансак с далом. На десерт задумала хлебный пудинг. Она хлопотала на кухне, отдавая распоряжения повару, когда услышала душераздирающий крик. Вбежала в спальню, решив, что Силу ушибся, но тут оказалось, что кричит Реми: он сидел, схватившись за щеку, а по лицу стекала струйка крови. Силу сидел рядом, показывал на брата пальцем и рассеянно улыбался.

Ширин упала на колени.

— Реми, — закричала она, — что случилось? Откуда кровь?

— Он меня укусил, — возмущенно ответил плачущий Реми.

— Укусил? Кто укусил? — спросила Ширин, хотя ответ был ей прекрасно известен.

— Бхай[92]. Бхай меня укусил.

Рита зашла в комнату и взяла Реми на руки, а Ширин принялась допрашивать Силу.

— Это правда? — спросила она. — Ты укусил брата?

В ответ Силу лишь улыбался. Рассеянно, тупо и злобно.

— Ах ты негодяй! — Ширин замахнулась и ударила Силу по голове. Бах! — Ты злой, плохой мальчишка! — Она снова его хлестнула, в этот раз по щеке. Она совсем себя не контролировала, ее рука словно бы жила своей жизнью. Бах! Еще один удар, сильнее прежнего.

Силу завыл, но Ширин, не в силах вынести рыданий Реми, не могла остановиться. Она замахнулась сильнее и ударила его в четвертый раз.

Рита попыталась остановить ее криком, но Ширин замерла, лишь когда раздался другой голос — голос Реми.

— Мама, пожалуйста, — крикнул он, — не бей моего братика! — Реми вырвался из рук Риты и встал между Ширин и Силу.

Ее рука застыла в воздухе. Она переводила взгляд с одного сына на другого. Силу по-прежнему выл, но Реми уже не плакал, хотя в глазах стояли слезы, вот-вот готовые пролиться.

— Иди сюда, — сказала Ширин, — пойдем умоемся.

Она умыла его с водой и мылом, приложила к щеке полотенце и держала, пока кровотечение не прекратилось. Реми не заплакал, когда она полила марлю антисептиком и обработала рану. Она отнесла его в свою кровать, усадила и велела держать марлю у щеки.

Дальше Ширин собиралась позвонить в клинику доктора Мистри и пошла к телефону, но Реми окликнул ее:

— Мама?

Она обернулась.

— Да, мой дорогой?

— Спасибо тебе, что так меня любишь.

Его слова пронзили ее, как нож. Она подошла к кровати и села перед ним на корточки.

— Прости, что я так много времени провожу с твоим братом. Это лишь потому…

— Я знаю, — ответил Реми, покачав головой. — Мне папа сказал. Это потому, что Силу болеет.

Она взяла его за руку.

— Но вы оба живете в моем сердечке. Что бы ни случилось, всегда помни об этом, хорошо?

— Хорошо, — ответил он.

Пришел доктор Мистри, осмотрел щеку Реми и прописал мазь с антибиотиком. Укус не воспалился, но нужно следить за раной, сказал он Ширин. К счастью, всего пару месяцев назад Реми сделали прививку от столбняка. С ним все будет в порядке, успокоил ее доктор.

— А как не допустить такого в будущем? — спросила Ширин.

— Не разрешайте им общаться. По возможности.

Вечером Сирус вернулся из шестидневной командировки в Дубай. Услышав, что случилось, побледнел. Ширин удалось его успокоить; мол, с кем не бывает.

— Навруз же, — сказала она, — с Реми все в порядке. Давай не портить вечер. Мы приготовили твои самые любимые блюда.

Этим бы все и кончилось, если бы ночью у Реми не поднялась температура.

Дыхание Ширин участилось, и Реми занервничал.

— Отдохни, мама, — сказал он и пошел на кухню за колой.

— Разогреть ужин, сэр? — спросила Манджу, когда он вошел.

— Дай нам еще пару минут, — ответил он. — Я тебя позову. Но сама ешь, не стесняйся.

Он дал Ширин ингалятор и протянул колу. Она попила, и ей стало лучше.

— Что было дальше? — спросил он.

Ширин взглянула на него.

— Ночью у тебя поднялась температура, — повторила она.

Температура держалась два дня. Доктор Мистри недоумевал: ранка казалась пустяковой. Скорее всего, последствия шока, решил он. «Расслабьтесь, ничего страшного», — сказал он Сирусу.

И все же Сирус решил поработать из дома и понаблюдать за Реми. На третий день мальчику стало лучше, но Сирус в офис не пошел. Вечером из Джамшедпура прилетала его подруга Дина Мехта: она консультировала металлургическую компанию «Тата Стил» по сложному делу. Сирус предложил ей остановиться у них, пока она в городе.

Ширин знала, что Сирус с Диной встречались в колледже, но муж успокоил ее, сказав, что женился на ней по любви. У Ширин не было причин в нем сомневаться: она несколько раз встречалась с Диной и не заметила со стороны Сируса ни малейшего романтического интереса к ней, хотя друзья явно были привязаны друг к другу. Она сама предложила, чтобы Дина остановилась у них, а не в отеле.

Дина прожила у них три дня. Утром они с Сирусом уезжали на работу и вечером вместе возвращались домой. В первый вечер Сирус велел Рите покормить Силу у него в комнате, а остальным сесть ужинать в гостиной. Дина возразила.

— Что за ерунда? Поужинаем