Япония и японцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

После нескольких недель пребывания в горной стране Средней Японии мы, не без сожаления, двинулись дальше, к древней столице Японии Киото.

По дороге мы остановились еще на несколько дней в Нагое, лежащей на железнодорожной линии Токио – Киото, еще сохранившейся от европейского влияния. Здесь еще можно видеть наряду с чисто японской жизнью прекрасные храмы, богатые лавки с старинными вещами и главное – величественный дворец даймё.

Этот последний имеет форму пирамиды представляет собою многоэтажное здание, увенчанное двумя золотыми дельфинами, один из которых на Всемирной выставке в Вене вызвал всеобщее восхищение. Старый дворец, бывший когда-то местопребыванием могущественного князя Овари, своим внутренним убранством не представляет ничего достопримечательного, потому что в первые годы существования нынешнего правительства общественные власти одержимы были манией разрушения всего старинного, как будто бы совершенно ненужного, так что много прекрасных вещей, остатков старой Японии, пало жертвой этого несчастного увлечения. Не пощажен был даже этот великолепный памятник феодализма. Только внешний вид его сохранился таким же, каким он был в начале прошлого (XVIII. – Ред.) века.

Из Нагои мы двинулись частью в рикшах, а частью по железной дороге, через благословенные нивы прежнего княжества Овари, через Гифу, к берегам большого озера Бива и оттуда, наконец, приехали в Киото.

Киото (древняя столица Японии)

Австрийский наследник престола, эрцгерцог Франц-Фердинанд в своей интересной книге о совершенном им кругосветном путешествии справедливо замечает, что «Киото для японцев – то же самое, что Рим для католиков, Москва для русских, Мекка для магометан и Канди [19]для буддистов».

Этим, конечно, он вовсе не желал сказать, что Киото может сравниться с Канди, Меккой, Москвой и особенно Римом.

Всякого, кто надеется увидеть нечто вроде Рима, ждет здесь большое разочарование. Киото не славится ни дворцами, ни произведениями искусства, ни памятниками, ни музеями, как Москва или Рим. Тут нет решительно ничего подобного, и если бы один из самых незначительных дворцов Вечного города или одна из его церквей были перенесены в Киото, то они, несомненно, были бы самыми большими и красивыми зданиями этого японского Рима.

Я даже сильно сомневаюсь в том, чтобы все полтораста тысяч домов Киото, вместе взятые, содержали достаточное количество материала для постройки одного какого-нибудь римского дворца.

Киото состоит исключительно из деревянных домиков, как значительная часть Токио, как Нагойя, Нагасаки и другие города японской империи. Киото – ни красивее, ни богаче, ни величественнее их, но, тем не менее, это самый интересный город на островах Японского архипелага.

Несомненно, всякий путешественник по Японии согласится с этим после своего пребывания здесь в течение хотя бы только нескольких дней, особенно если он ранее этого побывал в других японских городах.

Если мы будем рассматривать карту Японии, то в самой узкой части большого острова [Ниппона] (в центре всего Японского архипелага) мы увидим большое озеро Бива; оно очень живописно и по величине своей почти равняется Женевскому озеру.

К западу от него, в окруженной высокими горами котловине, находится древний Киото.

Лучшего места для царской резиденции нельзя было бы придумать, и здесь действительно жили и умирали в течение почти тысячи лет целые поколения повелителей Японии, не видимые своим народом, заключенные в окруженном высокой стеной дворце из дерева и бумаги. Только вспыхнувшая тридцать пять лет тому назад великая революция разорвала те оковы, в которые могущественные вице-короли – сёгуны заковали своих манекенов на троне. С триумфом перевезен был король, этот потомок богини Солнца, в новую королевскую резиденцию Токио (прежний Эддо); японцы бросились навстречу европейской культуре и забросили Киото, как вылетевшая бабочка бросает свою куколку. Вся толпа кугов – японской придворной знати, даймё, и вся блестящая свита микадо последовала за ним в новую столицу; Киото можно скорее сравнить с какой-нибудь покинутой германской резиденцией, чем с Римом.

Императорский дворец в Киото

Уже теперь, в первые тридцать лет после переворота, Киото лишился почти третьей части своего населения, и в настоящее время в нем не больше трехсот тысяч жителей. Но это только начало его конца. Теперешняя столица привлекает к себе многих своим блеском и богатством, а соседняя Осака – своей торговлей и промышленностью. Обедневшее население ищет заработка в других местах, и с Киото может произойти почти то же самое, что было с прежними столицами Японии (до Киото) и других стран, т. е. более чем возможно, что этот город отойдет в прошлое истории и окончательно захиреет, как захирели и увяли многие города Древнего Рима, Греции и Египта.

Между тем неминуемая грядущая судьба его не может не вызвать глубокого сожаления, потому что местоположение этого древнеяпонского города просто восхитительно. Его прямые улицы, расположенные на манер американских в виде шахматной доски, тянутся по обе стороны реки Камо и Камогавы широкой овальной полосой, занимающей глубокую котловину, так что весь город кажется расположенным в старом выдохшемся кратере. Но вместо неподвижной лавы здесь везде пышные сады, и все обширное, серое и однообразное море домов местами прерывается тенистыми рощицами при храмах, садами и скверами, а кое-где их пересекают серебряные нити ручейков.

Склоны гор, окаймляющих Киото, покрыты роскошными садами, среди которых виднеются многочисленные монастыри, храмы, часовни и пагоды, а на полях дальних окрестностей видны обильные всходы, так как средние провинции Японии, в центре которых находится Киото, самые плодородные во всей Японии.

Новая железная дорога между Осакой и Киото не внесла новой жизни в старый город, и современная европейская культура, влиянию которой подчинились во многих отношениях Токио и другие города Японии, оставила Киото неприкосновенным.

Когда я приехал из совершенно европейского города Кобе в Киото, то мой кули привез меня в удобном катящемся кресле к отелю «Киото». Это и теперь еще единственное вполне европейское здание в городе, очень благоустроенное, как и любой европейский отель. Но как только я вышел на улицу из этого европейского оазиса, то сразу попал в центр старинной японской жизни.

Всюду, куда ни взглянешь, тянулись необозримые ряды маленьких, большей частью, одноэтажных деревянных домиков, открытых настежь со стороны, обращенной к улице, кое-где – лавки с книгами, японскими безделушками и древностями, или храм с несколькими арками и красиво приподнятыми крышами. Улицы оказались здесь немощеными, но содержатся в чистоте: движения на них очень мало даже днем, а вечером еще меньше, да и освещаются они очень плохо. И везде одно и то же на протяжении десятков верст. Японцы, одетые в совершенно европейское платье – мужчины, женщины и смешные девочки, останавливались