Праведные убийцы - Инго Шульце

вариант походных брюк, но и помехой они не являются. Самый точный образ Саксонской Швейцарии содержится в письме Клейста, в котором он сравнивает скалы за Кёнигштайном с «морем земли», будто сами ангелы играли там в песке. У одного регионального поэта я нашла описание похода, где он бездумно воспринимает темноту пути под синим небом, лишь чтобы потом по-настоящему испугаться, заметив скалы, что прячутся за мхами и кустарниками, елями и соснами, будто молча наблюдая за ним. Цитирую по смыслу. В моем случае всё было иначе. Чем выше я поднималась, тем меньше растительности было на скалах. Но даже здесь, на самых маленьких отвесных выступах, росли деревья и деревца, словно свечи на рождественской елке. Я недооценила подъем. Добравшись до вершины, нужно свернуть с пешеходного маршрута налево и пройти по слегка нисходящей тропинке. Внезапно открывается вид, становящийся всё шире с каждым шагом. Только сейчас я осознала: тут напрочь отсутствуют ограждения! Человек оказывается на такой головокружительной высоте совершенно незащищенным. Лишь одна растущая под наклоном ель над обрывом — чьи иглы осыпаются и на плато, и на долину, а корни цепляются за скалы, точно вены на тыльной стороне кисти пожилого человека, — задерживает взгляд, прежде чем тот сорвется в пропасть. По правую сторону влачит жалкое существование куст ежевики. В остальном — лишь голые скалы.

Отвесные скалы напротив завершаются поразительно правильными арками; две, почти одинакового размера и граничащие друг с другом, походили на традиционное изображение скрижалей Моисея. Взгляд направлен на восток или юго-восток. Этого описания должно быть достаточно. Полагаю, в качестве места действия Шультце возьмет смотровую площадку Гольдштайн. Однако я посоветовала бы воздержаться от непосредственного описания того, что здесь произошло, да и вообще от какой-либо конкретики. Лучше было бы обратиться к литературным образцам — к «Эллернклипп» Фонтане или Веллерсхоффу, почему нет, есть ведь и фильм Феллини с исполнительницей главной роли из «Дороги», ей чудом удается избежать смерти. Нужно будет поискать, возможно, найдется что-нибудь еще.

Сделав широкий шаг вперед, я смахнула ногой в сторону еловые иголки, из соображений безопасности. Они сорвались вниз, упали. Насколько мне было видно, внизу росли только хвойные породы, по большей части уже больные и засохшие, выглядели они как разноцветные полосы.

Тот, кто сорвется с этого утеса, уже не найдет ничего, за что он или она могли бы ухватиться, даже если там и был крошечный выступ, он слишком крутой. Находится ли человек в сознании во время трех, четырех или пяти секунд свободного падения? Проносится ли жизнь перед глазами? Чувствует ли он удар в спину? Остается ли время спросить себя, кто стоит за этим ударом? Может ли он выкрикнуть его или ее имя? Приходит ли осознание слишком поздно? Была ли борьба? Паулини был атлетически сложенным мужчиной, не тем, кого можно одолеть в схватке, не обладая специальной техникой. В таком случае его застали врасплох. Конец, хватит! Я не хотела представлять, что здесь произошло, какая сцена здесь разыгралась. Мне вообще не следовало этим заниматься.

На площадке не было ни цветов или венков, ни прижатых камнями записок или конвертов, ничто не указывало на их смерть. Я стояла там, будто должна была что-то сделать. Но что? Я отправилась сюда самостоятельно, не по работе, в багаже — рукопись на пятьсот семьдесят страниц. Я расположилась на некотором расстоянии от обрыва, лицо подставила солнцу, глаза закрыты, руки на песчанике. Я действительно подумала: «Как надежно меня держит эта скала». Как возможно, что здесь погибло два человека и нет ничего, абсолютно ничего, что бы указывало на это, ничего, что могло бы исключить возможность повторения трагедии? Подобные мысли не выходили из головы, мучили. Я вздрогнула от страха, когда между деревьев появилось два туриста. Местные жители дружелюбно поприветствовали меня и огляделись.

«Совсем одна?» — спросил один. В голосе звучало сочувствие. Возможно, они донесли бы меня на руках и до арсенала, попроси я об этом. Но когда они подошли к самому краю смотровой площадки, я незаметно скрылась за их спинами и помчалась обратно. Я не делала привалов, мне было бы неловко снова встретиться с ними. Я разочаровала саму себя. На обратном пути я остановилась у магазина антикварной книги. Адрес нужно знать, ни на въезде в город, ни на маленькой площади с почтовым ящиком и магазином среди зелёных табличек, указывающих на рестораны, пансионы, пешеходные маршруты и церкви, вы не найдете указателя на магазин. Остановившись перед ним, можно было бы принять его за нежилой дом из-за грязной побелки и осыпавшейся на углах штукатурки или же за жилище очень старых людей из-за плотных занавесок. Я еще раз позвонила в дверь. Пустые ящики для цветов под окнами висели всего в полуметре над толстым свежим слоем асфальта, подступавшего почти вплотную к стенам дома. Табличка рядом с входной дверью выглядела официально, черным по белому:

Магазин антикварной книги Паулини

Отец & сын

Владелец Юсо Поджан Ливняк

Доставка почтой

Посещения только по договоренности

Ливняк был не на месте, по крайней мере не открывал. До «Бергхофа» я добралась в совершенно подавленном состоянии, заселилась в номер и рухнула на кровать, провалившись в короткий сон. После заказала еду в номер. Мне не нравится есть в одиночестве в присутствии семей и пар. Я села за рукопись. В первой части описывается семейный отпуск в Южной Франции, после которого отношения пары начинают рушиться. Перед тем как лечь спать, я посмотрела прогноз погоды на следующий день — в первой половине дня обещали дождь. Всё говорило за то, чтобы уехать рано утром и иметь в распоряжении пятницу в Берлине. Такая перспектива меня искренне обрадовала.

Проснувшись от глубокого сна без сновидений в районе пяти, я просидела за работой до семи. На завтраке я была первой и единственной. После решила прогуляться, пока солнце светило, размять забитые мышцы. Через проселочные и лесные дорожки я вышла на маленькую улицу, которая привела меня к Лихтенхайнскому водопаду — он же был конечной остановкой кирничтальбана, о котором я узнала от Шультце. От водопада я пошла другим путем, более длинным, зато он вел мимо магазина антикварной книги. Пошел дождь. И тут произошло нечто, с чем, должно быть, сталкивался и Шультце или, по крайней мере, знал по рассказам. Это была аллюзия на пока что заключительную главу первой редакции, визит комиссаров. Только я успела преодолеть подъем из долины по лесным и проселочным дорожкам и выйти на узкую асфальтированную улицу, как навстречу вылетел мопед. Я заблаговременно