Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

Yo soy, tU eres

[14]

«Возвращайся» – прочитал Дмитрий Михайлович СМС от жены. Он уже ехал в такси по направлению к железнодорожному вокзалу и воспринял тон полученного сообщения неверно. Он прочитал его как приказ, хотя это была просьба или даже мольба. Дмитрий Михайлович криво ухмыльнулся и убрал телефон в карман. Будет еще мной командовать! Хватит! Накомандовалась, старая сука. Теперь он, и только он, ответственен за свою жизнь, теперь он наконец-то единолично принимает решения.

До Москвы Дмитрий Михайлович ехал поездом, в СВ и не скупился на развлечения: заказывал еду прямо из вагона-ресторана и пил только самый дорогой коньяк. Разошелся до такой степени, что проводница приняла его за крупного чиновника, возвращающегося в столицу из командировки, и шепотом делилась своими умозаключениями с официантками и барменом:

– Какая-то шишка, видать. Денег куры не клюют.

– Да разве это его деньги, – фыркнула официантка, – небось, командировочные мотает. Кстати, передай ему, что «Хеннесси» закончился. Остался армянский. Будет?

И Дмитрий Михайлович, кривя губы, пил армянский. «Как с цепи сорвался», – охарактеризовала бы его Ирина Васильевна, если бы видела в то время. А он и чувствовал это – старая цепь проржавела и порвалась, и пес, всю жизнь просидевший в будке, наконец гуляет на воле.

Столица встретила нелюбезно: февральским ветром отхлестала по щекам, но это было даже к лучшему, Дмитрий Михайлович смог хоть как-то прийти в себя после купейного пьянства и обжорства. Взял на вокзале такси у зазывал до Шереметьева, знал, что обманули, уроды, содрали три шкуры, но что делать – приложениями он пользоваться не умел. А когда чего-то не умеешь, приходится платить.

Водитель-узбек (или кыргыз?) вез до аэропорта в тишине, но именно в этой мрачной тишине к Дмитрию Михайловичу начали приходить в голову тревожные мысли. Уже тут, в столице, он стал чувствовать себя неуютно, хотя вроде бы все и говорили на его родном языке, и было все относительно ясно, но все равно он ощущал себя чужаком, не свой он тут, и люди вокруг чужие. А что же будет дальше, когда он вылетит за пределы страны? «Soy Дмитрий, soy de Rusia»[15], – повторял Дмитрий Михайлович вызубренное. Как-то справится, успокаивал он себя сам. В любом случае поворачивать было поздно. Если поворачивать и возвращаться, то жена его съест – это он хорошо понимал. Будет потом всю оставшуюся жизнь над ним потешаться и всем рассказывать, как он купил билеты в Эквадор, а в последнюю минуту струсил и вернулся домой. Ну уж нет, такой радости он ей не доставит. Хотя, по правде говоря, смелым он и не был. Да что там – трусил он порядочно. Дмитрий Михайлович то и дело бросал нервный взгляд на навигатор таксиста и чувствовал внутри себя дрожь. Вот уже показалось здание аэропорта, а там куда – поймет ли? У кого спросить? К кому обратиться? Но летают же как-то люди, система отработана, значит, и он сдюжит. Водитель остановил машину напротив входа в международный терминал:

– Приехали.

Дмитрий Михайлович неловко протянул ему зеленые тысячные бумажки, одна из них выскользнула из пальцев и, мягко планируя, упала под сиденье автомобиля. Руки его заметно дрожали. Узбек (или кыргыз?) с удивлением посмотрел на пассажира: вроде не пьяный, а ведет себя странно. Но махнул рукой: иди, иди, я сам отыщу. Дмитрий Михайлович подхватил сумку с заднего сиденья и выскочил вон.

Здание аэропорта, чистое и все такое блестящее, холеное, уже напомнило ему нечто-то иностранное, будто и не Россия вовсе. Всюду сновали люди: с сумками, с чемоданами, с детьми и даже с собаками. И вид у всех был деловой и такой уверенный, будто каждый день приезжают сюда и точно знают, что им надо и куда. Дмитрий Михайлович подошел к большому табло и не мог отыскать свой рейс до Гаваны. В глазах все двоилось, строчки скакали и никак не хотели угомониться. Он прилично разозлился, а выпустить пар не на кого. Была бы жена рядом – вот ей бы тут же досталось. А так оставалось только молча стиснуть зубы. А, ну вот же, Гавана, вот и стойки уже открыты. Ладно, надо идти. Сперва пошел направо, понял, что ошибся, едва слышно выругался, развернулся и пошел в другую сторону. «Ну, ничего, вот долечу, вот встречусь с ней и за все свои мучения оторвусь», – думал Дмитрий Михайлович. Приструнит ее! Покажет ей! А пока надо потерпеть, ну потерпит-потерпит.

На стойке, отстояв свое в очереди, подошел к молоденькой сотруднице, протянул загранпаспорт.

– Багаж? – без тени улыбки и какой-либо любезности, не отрывая глаз от экрана, спросила она.

Дмитрий Михайлович же, наоборот, весь так и расплылся в подобии подобострастной улыбки, поднял свою сумку и демонстративно потряс ею:

– Вот и весь мой багаж.

Сотрудница мельком взглянула на сумку и выдала ему посадочный талон. Дмитрий Михайлович взял его в руки и внимательно осмотрел, конечным пунктом там значилась Гавана, и там он действительно собирался пробыть три дня – прийти в себя, перестроиться на новый часовой пояс, погулять по легендарной кубинской столице, а уже потом лететь дальше.

– А до Эквадора там дадут посадочный? – решил уточнить он.

– Мужчина, задерживаете, – раздраженно ответила сотрудница, – получите остальные посадочные в Гаване.

– Спасибо! Большое спасибо, – почти что раскланялся Дмитрий Михайлович, хотя благодарить ее было особо не за что.

Он отошел немного в сторону и зло прошептал: «Вот сука». Стало чуть легче. На досмотре он забыл выложить телефон из кармана, и когда рамка запищала, Дмитрию Михайловичу показалось, что все и всё в аэропорту словно замерло – смотрели только на него, хотя рамка пищала и до и после – люди постоянно забывали снять с себя что-то металлическое: то часы, то ремни. На паспортном контроле (он считал отчего-то, что это самая сложная часть всего пути от двери дома до прибытия в Кито) строгий офицер спросил, куда Дмитрий Михайлович летит и какова цель его пути.

– Так-то до Эквадора, но я выйду в Гаване, буду там три дня, а потом уже до Кито, правда, с пересадкой в Боготе, – сбивчиво объяснял Дмитрий Михайлович, не забывая странно кланяться и не менее странно улыбаться. Офицер еще строже посмотрел на пожилого мужчину:

– Конечный пункт ваш какой?

– Москва, – радостно ответил Дмитрий Михайлович.

– Как Москва? – удивился офицер. – Вы же из Москвы сейчас вылетаете.

– Да, из нее, родимой, но я же сюда и вернусь. Москва – начало и конец. У меня вот обратные билеты есть, – Дмитрий Михайлович полез в карман пиджака, чтобы подтвердить свои