Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

сказала ей абсолютную и единственно возможную истину, но Вадик все-таки сходил и сдал спермограмму. Результат для обоих оказался вполне ожидаем: с Вадиком тоже все было совершенно нормально. И Стася снова начала терапию.

Она пришла к Елене Андреевне с точно сформулированным запросом: «Я хочу, чтобы эти голоса навсегда ушли из моей головы, голоса отца и матери, которые вечно меня оценивают, критикуют, говорят, что все будет плохо и ничего не получится». С этим они и стали работать. Самым важным, что Стася вынесла для себя из их регулярных созвонов с психотерапевтом, было то, что она ни в чем не виновата: не виновата, что отец женился на матери, а мать вышла за него замуж, не виновата в их несчастьях, не виновата, что родилась в такой семье, где никто никого не любил. Да, это несправедливо, это обидно, это нельзя исправить, ей не повезло, но она не виновата. Она имеет право быть слабой, имеет право ошибаться, у нее может ничего не получаться, а может получиться сразу все – и все это нормальные, обычные сценарии жизни. Она имеет право никого не впечатлять, имеет право весь день ничего не делать, а может и весь день делать что-то – жить так, как считает нужным только она, а не так, как ей постарались навязать родители. Каждый такой сеанс, каждый разговор с Еленой Андреевной делал Стасю свободнее. Она поняла, что тогда, много лет назад, слишком рано закончила терапию, надо было оставаться, но ничего – все поправимо, и теперь-то она точно доведет начатое до конца. Куски налипшего бетона – ярлыки и установки, которыми щедро осыпали ее родители, отсыхали и осыпались вниз, под ноги, оставалось только перешагнуть и забыть. Стася делала это не столько для того, чтобы освободить голову и попробовать снова завести ребенка, сколько для себя самой. Ей нужно было вылечиться, избавиться от всего ненужного, перестать наконец все время оглядываться назад.

В августе, когда весь университет ушел на каникулы, Вадик и Стася уехали в отпуск, как они и хотели, на Галапагосские острова. Хотя отпуском эти две недели назвать было трудно. Почти каждый день они вставали в пять утра, шли на пристань и отправлялись на очередную экскурсию по островам. Не отпускники, а исследователи, оба переживали чистую искрящуюся радость от такого близкого прикосновения с дикой природой. Наблюдали в трех шагах от себя голубоногих олушей с птенцами, плавали с морскими котиками, трогали разноцветных рыб голыми руками, смотрели на охотящихся пеликанов, видели гигантских черепах и невероятное множество самых разных игуан. Стася обнаружила, что к ней вернулись силы. Может, дело было в том, что они спустились с высоты Кито на нулевую отметку, а может – в совершенно новых впечатлениях. Ей снова хотелось жить, дышать, впитывать чудеса этой планеты. Она смотрела на саму жизнь как она есть: вот птица-мать со своим глупым, нескладным ребенком, вот подросток-фрегат сидит на невысоком сухом кусте и истошно кричит, зовя родителей, вот черные чайки стремительно кидаются в океанские воды – ищут пропитание. Кто-то должен погибнуть, чтобы другой выжил, но в этом нет трагедии – так устроен дикий мир природы.

Вечерами они гуляли по острову Санта-Круз, пили вино в прибрежных ресторанах, ели лобстеров и смотрели в океанскую даль. Рядом все время крутилась местная фауна – в воде плавали небольшие акулы и скаты, грудным криком звали друг друга морские котики, лежащие на нагретых за день камнях, над крышами домов пролетали важные пеликаны. Здесь, на островах, Стася впервые за долгое время вспомнила, что она вообще-то любит жизнь, что рано опускать руки, что все у них с Вадиком обязательно получится, ведь они через многое прошли и так сильно любят друг друга. А Вадик наблюдал за женой и был счастлив: он словно переживал заново медовый месяц, снова влюблялся в улыбку Стаси, в ее веселые глаза и благодарил острова за это счастье.

Возвращаться, конечно же, не хотелось, но две недели закончились, и им пришлось уехать в Кито. Вадик сразу же вышел на работу, а Стася хотела заняться чем-то творческим. Например, возобновить свой блог, но писать, понятное дело, уже не о книжном в Бильбао, а, например, о своих впечатлениях от Галапагосов. Но на второй же день по возвращении ее скрутила все та же горная болезнь: Стася и головы не могла оторвать от подушки, в висках стучало, во всем теле ощущалась невероятная слабость. Когда на четвертый день симптомы не только не прошли, а ухудшились – к ним прибавилась сильная рвота после каждого приема пищи, Вадик отпросился с работы и повел жену к доктору. Сперва Стася вяло сопротивлялась:

– Да все и так пройдет, это какой-то срыв после возвращения на высоту.

Но Вадик сильно переживал за жену и потому был непреклонен. Они поехали на такси в швейцарскую клинику, где у него была оформлена страховка от университета.

По пути Стасю охватило неприятное чувство нарастающей со скоростью света тревоги. А что, если с ней что-то серьезное? Какая-то ужасно редкая болезнь?

– А что, если это серьезно? Какая-то болезнь, связанная с высотой, и нам нужно будет уехать из Кито? – спросила она мужа.

– Уедем, – уверенно ответил Вадик, и Стасе немного стало легче. Она знала: так и будет, муж не стал бы ее обманывать.

В приемном покое Стася удивилась числу экспатов – столько белых лиц она уже давно не видела и даже как-то отвыкла. Их приняли довольно быстро, что тоже было непривычным, местные не отличались расторопностью, а тут через каких-то полчаса Стасю уже позвали в кабинет. Вадик остался ждать в коридоре, хотя мог пойти с женой вместе, но Стася попросила его этого не делать. Она почему-то была уверена, что новости будут плохими, и решила, что примет их одна, а потом уже подумает, как лучше сообщить мужу.

Доктор, пожилой эквадорец, но без единого седого волоса, внимательно выслушал ее жалобы, а потом предложил сдать анализ крови. Стася ликовала: «Ну, наконец-то, хоть кто-то придерживается тут доказательной медицины и принимает решения, исходя из результатов анализов, а не “на глазок”». После этого она сразу доверилась этому врачу, быстро задрала рукав рубашки и подставила вену. Процедура прошла почти безболезненно. Пока доктор набирал ее темную кровь в пробирку, Стася смотрела в окно на вечнозеленые деревья с большими желтыми цветами и внезапно подумала, что, наверное, даже немного будет скучать по Кито. Когда все было завершено, врач спросил, есть ли у Стаси время.

– Да, есть,