Тайна пекарни мадам Моро - Иви Вудс

я добавила в центр ложку нутеллы, а потом переложила на тарелку. Шоколад немедленно принялся подтаивать. Всего несколько легких движений ножа — и я размазала его по поверхности, потом свернула готовый блинчик вчетверо и откусила кусочек. От восторга я даже замычала. Хрустящий масляный краешек, переходящий в нежный сладкий блин, покрытый теплым шоколадом… одним словом, божественно!

Снова посмотрев на книгу рецептов, я подумала, не был ли Пьер Моро скрытым гением. Идеальные блинчики для разбитого сердца. Я чувствовала, что ко мне возвращается оптимизм и даже надежда на лучшее будущее. Может, все как-нибудь утрясется?

Хотя, возможно, надежда была связана с тем, что я уже выливала на сковородку тесто для следующего блинчика.

Глава 31

Наутро я проснулась с новыми силами. Когда утренний поток посетителей спал, я приготовилась идти в подвал, чтобы заняться кексами.

— Merci pour hier[152], — сказала мадам Моро, указав подбородком на входную дверь.

— О, это пустяки, — сказала я, стараясь ничем не выдать своих двойственных чувств. — Мы найдем выход, я вам обещаю.

Я знала, что не следует давать подобных обещаний, но и она наверняка понимала, что мои возможности ограничены. Мадам Моро, разумеется, перепробовала все еще до того, как я приехала во Францию, но это не помогло. С другой стороны, она явно не из тех, кто привык просить о помощи, а их деликатная ситуация подразумевала крайнюю степень секретности. Что ж, значит, придется мне просить от ее имени — и я намеревалась начать как можно скорее.

Я стояла перед четырехэтажным зданием из кремового кирпича. Номер на двери совпадал с адресом, указанным на визитной карточке, которую я держала в руке.

— Эдит, рад видеть вас, — сказал мсье Легран, когда я переступила порог его кабинета.

— Простите, что являюсь вот так вот без приглашения, — виновато сказала я. — Надеюсь, я вас ни от чего не отрываю.

Он отмахнулся и жестом пригласил меня сесть за стол напротив него. Я объяснила ситуацию с пекарней, показала копию уведомления из банка. Стоило ему прочитать первые несколько строк, как мсье Легран изменился в лице.

— Я понятия не имел, — сказал он, откладывая письмо в сторону.

— Мадам Моро очень гордая женщина, и, честно говоря, она убьет меня, если узнает, что я проболталась. Но нам нужна помощь.

— Вы правильно сделали, что пришли ко мне, Эдит. Néanmoins[153], я могу понять стремление мадам Моро сохранить все в тайне.

Он уставился в пространство и даже прикусил щеку — такая трогательная привычка, выдававшая в нем человека, который привык напряженно думать.

— Ну вот что. Я составлю письмо в банк от вашего имени.

— О, это будет замечательно, спасибо!

— Сможете подписать его? Тогда мадам Моро даже не узнает о нашем разговоре.

— Смогу, — быстро сказала я, благодарная мсье Леграну за его чувство такта и готовность помочь. Также он дал мне шаблон, по которому я смогу составить бизнес-план: это продемонстрирует банку, что мы серьезны в своих намерениях повысить доход пекарни, а следовательно, и увеличить прибыль.

Мсье Легран проводил меня до дверей, и пока мы прощались, я заметила на другой стороне улицы Жаклин, маму Николь. Она широко улыбнулась мне, и я поторопилась перейти дорогу, чтобы обнять эту замечательную женщину.

— Es-tu ami avec Monsieur Legrand?[154] — спросила она, когда мы обменялись приветствиями.

— Ну, не совсем ami, — смутилась я. — Он наш покупатель… il est client de la boulangerie.

Жаклин заулыбалась так, что мне все сразу стало ясно про нее — как и про мсье Леграна, который все еще махал нам на прощание, стоя на другой стороне дороги. Нечего и говорить, в этот раз я не собиралась лезть в чужие дела. Ну, по крайней мере, не сразу.

***

Для апреля ночь выдалась теплая, поэтому я обошлась накидкой поверх платья. Спускаясь вниз, я столкнулась с мадам Моро, и выражение ее лица заставило меня покраснеть.

— Très belle, Édith, ты замечательно выглядишь в этом платье! Я рада, что ты не забываешь отдыхать… Боюсь, когда ты только приехала, я была с тобой не слишком дружелюбна, но отрадно было слышать, что Николь взяла тебя под крыло.

Я осознала, что ничто в Компьене не происходит без ведома мадам Моро, и припомнила, как тепло отозвалась о ней мать Николь. Все это вселяло надежду. Я с важным видом вышагивала по улице в сторону «Ностальгии», куда Николь позвала меня послушать Джонни и его бэнд. Было странно возвращаться в клуб, где я не была с той самой ночи, когда встретила Хьюго — всего несколько недель назад… Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Сердце щемило, сладко и горько одновременно, и я поймала себя на том, что надеюсь, что он будет там. Правда, не знаю, что бы я тогда сделала. Расцеловала его или отвесила пощечину?

Николь как обычно тепло поприветствовала меня, немедленно начав ахать и охать по поводу платья.

— Как там поживает маленький Макс? — спросила я, отодвигая стул.

— Учится играть на гитаре, чтобы быть как Papa. Теперь в шесть утра у нас довольно шумно, — она скорчила гримасу.

Меня буквально распирало от желания поделиться с ней всем, что произошло, поэтому стоило нам заказать напитки, как я завела долгий рассказ о Хьюго, «Чедвик Холдингс» и финансовых проблемах пекарни. Подмывало дополнить картину историей о призраке, но я ведь клялась мадам Моро, что не раскрою их тайну.

— Conard! — вскипела Николь.

— Утка? — растерялась я. Странный выбор существительного, хотя, конечно, для описания Хьюго подойдет любое животное со скотного двора.

— Нет, утка это canard, не conard! — прыснула Николь. — Я сказала, что он урод!

Я тоже рассмеялась.

— Ненавижу этих корпоративных ублюдков, им совершенно нет дела до простых людей.

Меня охватило иррациональное желание броситься оправдывать Хьюго, и от этой сумятицы в собственных мыслях стало совсем неуютно. Хотела бы я так же легко начать его ненавидеть… вот только не получалось. Поспешив сменить тему, я заговорила о том, что бы такого сделать,