Тайна пекарни мадам Моро - Иви Вудс

— Ты ведь не имеешь в виду… это самое место?

— Именно его, — самодовольно ухмыльнулась я.

Тут, словно черт из табакерки, появилась мадам Моро, и Руби немедленно бросилась к ее ногам.

— Oh, bonjour, ma petite, — заворковала хозяйка пекарни, очевидно, принадлежавшая к лагерю собачников.

— Мадам Моро, вы помните Джеффа Хардинга?

— Ah, oui, Monsieur Éclair![157] — пошутила она, пожимая ему руку.

— У Джеффа свой небольшой бизнес: он водит экскурсии для туристов. Возможно, он согласится включить нашу пекарню в свой тур, — я прямо-таки сияла от гордости.

Они дружелюбно расцеловались, и мадам Моро присела к нам за стол, чтобы обсудить детали. Ей все еще было некомфортно вспоминать о гибели родителей, о немецких концлагерях, но у Джеффа на этот счет имелся огромный опыт, и он старался расспрашивать ее как можно мягче. Однако она здорово оживилась, когда заговорила о Джанго и о том, как он приезжал в boulangerie.

— Кругом война, да еще комендантский час — разумеется, мсье Моро очень волновался, что это небезопасно. Однако Джанго… он был так обаятелен, что люди позабыли о войне — по крайней мере, на один вечер. Слух о тайном концерте разошелся по соседям, и скоро уже все местные знали. Они осторожно входили в дом через боковую дверь, а потом торопились по лестнице вниз, в подвал, откуда на улицу не доходили звуки. Я помогла матери соорудить стулья и столы из ящиков, которые мы вместо скатертей укрывали мешками из-под муки. Тот вечер я помню как наяву, потому что тогда я в последний раз видела, как танцует моя мама. Даже сейчас у меня в ушах звучит стук ее каблучков по каменному полу и смех наших соседей… В тот момент всех охватила радость. Даже мсье Моро прихлопывал в такт гитаре Джанго. Я была маленькая и быстро уставала, но не хотела идти спать, поэтому мама посадила меня к себе на колени. Я положила голову ей на плечо, и мы покачивались под Minor Swing…

Джефф был в восторге. Руби улеглась у нас в ногах, мы слушали, не перебивая, и время замерло. А потом я вдруг осознала, что уже скоро нам надо открывать пекарню и что мне еще нужно успеть испечь новую партию капкейков.

— Так что вы думаете? — спросила я, своим вопросом невольно разрушая чары, навеянные историей мадам Моро. — Я тут напечатала листовки, которые вы могли бы раздавать туристам…

— Что за история… — он задумчиво поцокал. — Я-то думал, что знаю обо всем, что происходило здесь в годы Второй мировой… Это будет любопытное дополнение к маршруту по окрестностям.

Готовность, с какой Джефф откликнулся на мое предложение, восхитила меня. Он считал, что история мадам Моро будет интересна всем… Интересно, как бы он отреагировал, если б я рассказала, что в рассветные часы в подвале появляется призрак старого пекаря. Нет, какими бы благими ни казались намерения окружающих, рисковать нельзя. Разоблачение тайны повлечет за собой только насмешки или хуже того — сюда повалит толпа охотников за привидениями. Ни то ни другое никак не поможет семье Моро.

Вечером я приехала к Николь на велосипеде, держа под мышкой диск «Волшебника из страны Оз», который нашла на прилавке в супермаркете. Я была рада ненадолго уехать из пекарни, потому что вдруг остро ощутила, что делаю то же самое, что и всегда: с головой ухожу в проблемы других, нагружаю себя их ношей, лишь бы не ощущать собственную. Требовалось взять паузу, чтобы посмотреть на все со стороны.

Я сразу поняла, что было правильно приехать к Николь. Как только мы уютно устроились на диване вместе с Максом, который в возбуждении уплетал за обе щеки пирожные с белым шоколадом, мое сердце наполнила радость. Было нечто особенное в том, чтобы смотреть, как маленький мальчик впервые открывает для себя приключения Дороти и ее друзей и познает волшебство Изумрудного города. До конца фильма он не усидел, и это было хорошо: мне самой в детстве очень не нравились сцены с летающими обезьянами, и я не знала, как отреагирует Макс. Он уронил потяжелевшую голову на плечо Джонни и задремал; без сомнения, ему снились люди из железа, соломенные чучела и верный пес Тотошка.

Николь открыла бутылку вина, и я позволила ей доверху наполнить мой бокал.

— Я вдруг поняла, кого ты мне напоминаешь, — неожиданно сказала она.

— И кого же?

— Эмму из романа Джейн Остен.

Я озадаченно наклонила голову.

— У Джонни отлично идут дела с этими экскурсиями для туристов, а Maman без умолку говорит о мсье Легране. Похоже, пару дней назад кто-то перепутал их заказы в пекарне, и он зашел в парикмахерскую, чтобы обменяться пакетами… Ты, случайно, ничего об этом не знаешь?

— Совпадение, наверное, — сказала я, избегая ее взгляда.

— И еще les Moreau. Они уже давно не выглядели такими счастливыми. Все дело в том, что ты… как ты это говоришь? Совала свой нос в чужие дела? Если б не ты, ничего этого не случилось бы.

— Ну… наверное, — я жевала фисташки и все так же отказывалась смотреть ей в глаза.

— Ты, кажется, не особо рада, — Николь подняла бровь.

— Нет, прости, Николь, это все правда здорово, просто… Могу я быть откровенна?

— Я бы обиделась, если бы ты вздумала мне врать, — немедленно откликнулась она.

— Я не планировала, чтобы все так вышло, понимаешь? Я не для того приехала сюда…

— Боишься закончить как Жанна Д’Арк?

— Жанна… да нет, конечно, нет. Хотя, погоди, что там с ней в итоге случилось?

Когда же я перестану то и дело испытывать стыд за незнание очевидных фактов французской истории?

— Ее взяли в плен в нашем городе.

— Ты шутишь? Жанна Д’Арк была в Компьене?! Погоди, есть хоть кто-то из исторических личностей, чья нога сюда не ступала? — хмыкнула я. Николь тряхнула головой.

— Ну, ты ведь видела ее статую на главной площади, да?

— А, так вот кто это такая!

Я была худшим туристом из всех, когда-либо приезжавших