Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

— Что?

— Ну как хобби?

— Да! Как вы узнали?

Ян не ответил и пошел по обочине.

— Подождите, — сказала Настя. Она достала кошелек из сумки и дала Яну все купюры, суммарно пятьсот с лишним рублей. — На воду хоть хватит.

Настя села в машину, а Ян пошел по дороге. Уже темнело. Яну не было до этого дела.

Он попытался голосовать, но без толку. Машины проезжали мимо, как будто он был частью дороги. Пейзажем исчезающего за окном города.

Ян побрел под мостом, вышел на парковку возле какого-то кафе и уставился на красные буквы: КАФЕ ГРИЛЬ ШАУРМА. Ему казалось это красивым, и он жалел, что у него не было с собой фотоаппарата.

— Нормально с тобой все? — Плотный мужчина не шагал, а утрамбовывал гравий на пути к Яну. — Просто смотреть нельзя, — сказал он. — Это не магазин.

— О чем вы вообще?

— Иди, куда шел. Если шел не сюда. А если сюда, то найди себе другое направление.

Три девушки в яркой короткой одежде курили поодаль друг от друга, скрестив ноги. Возле кафе был припаркован «гелендваген», из которого и вышел мужчина. Это тоже показалось Яну красивым. Может, оно и привлекло его внимание изначально. Не кафе. Не мужчина. Не «гелендваген». Даже не сами проститутки. Женщины ночью.

— Эй?! — сказал мужчина и хлопнул в ладоши перед лицом Яна. — Проверка связи.

— Да иду я, иду.

У края парковки Ян обернулся и крикнул мужчине, который стоял там же и курил ему вслед:

— Вы вообще неправильно интерпретировали ситуацию. Это непрофессионально.

К тому времени, когда он свернул в пролесок, Ян думал о том, что мужчина умеет видеть ситуацию прежде, чем ее причина придет в голову человеку, который ее заварит. Сутенер был пророком.

Ян расстелил коврик, залез в спальник и думал об этом, чтобы не думать о голоде, грязных извивающихся тополях и тысячах километров впереди.

Кто-то вылез из волос Яна, когда он вернулся на дорогу и побрел вдоль обочины, жмурясь от рассвета. По ощущениям паук. Ян смахнул его аккуратно, чтобы не убить, хотя ему не было дела до того, умрет этот паук или нет. Это ощущалось правильным. Это помогало ему чувствовать себя человеком.

Только одна машина остановилась до обеда. Иномарка SUV. Ян подошел к открытому окошку и сказал, что едет в сторону Ростова-на-Дону.

— Сколько заплатишь? — спросил водитель.

— Это не так работает.

Окошко закрылось, машина уехала. Перед Яном застыла кислая улыбка водителя. От нее хотелось отмыться.

Его подобрал мужичок, который ехал на какое-то мероприятие в Ростове-на-Дону. Все пространство от задних кресел до потолка занимала колонка, на коленях Ян держал коробку свежих выпусков «Православного вестника».

— Сегодня день Ильи Пророка? — спросил Ян.

Мужичок посмотрел на него и потом снова на дорогу. Он не был удивлен.

— Планета Земля. Век двадцать первый. Месяц декабрь, — сказал он. — Мы защищаемся от беспилотников.

Ян показал на колонку.

— Нет, — сказал мужичок, — это на официальную часть. Потом полетим на вертолете молиться и освящать границы города. Даст бог, перестанет прилетать.

Что-то в его взгляде заставило Яна поверить, что это и правда могло помочь.

— Есть сигарета?

Мужичок дал ему пачку, внутри лежала зажигалка.

— Можно курить в машине?

— Главное, держи вестники, чтобы не вылетели. — Он говорил так, что было понятно: это бы случилось не в первый раз. — Можешь взять один себе, если хочешь.

Пока они ехали, Ян читал статью священника про то, нужно ли бояться искусственного интеллекта. Нет, утверждал священник, потому что в нем нет искры Божьей, а в человеке есть.

— Реально можно взять? — спросил Ян.

— Да, — ответил мужичок. — Только не используй для бытовых потребностей. Когда дочитаешь, передай другому.

Ян положил вестник обратно в коробку, и до самого поворота на Ростов-на-Дону они с мужичком больше не говорили.

— Спасибо, — сказал Ян.

— Ты же знаешь, что это значит? Спасибо? Спаси Бог. Это тебе спасибо. Тебя спасибо.

В тот день его больше не подбирали. Ян купил полуторалитровку воды и буханку черного хлеба в придорожном магазине и разложился на том, что принял за ровный мягкий пустырь сбоку от трассы.

Военные вертолеты делали круги на звездном небе. Ян насчитал пять штук. Он представлял, что в одном из них сидит тот мужичок с батюшками, и дверь открыта, и они брызгают святой водой, как будто они облако, и на Яна льется новый мир.

Когда Ян проснулся, метрах в пятидесяти от него рабочие уже начали заливать топленый асфальт и укатывать его в новую парковку. Вот что это было. Не пустырь, а парковка. Ян пошел дальше. Он находил что-то особенное в том, что последним спал на этой земле.

Колено больше почти не болело. По крайней мере, это то, что Ян себе повторял. Болело все остальное. Он голосовал и, протягивая руку, понимал, что на месте водителей сам бы себя не подобрал. Заросший сорокалетний мужик в грязном рабочем бушлате посреди ничего.

Ему казалось, что его подбирают те, кто знает, что, если он их убьет, они не исчезнут, а продолжат где-то еще. По той же причине они были уверены, что с ними ничего не случится. Они рассказывали о своих богах и прилетах ракет и беспилотников. Как взрываются дома и нефтебазы. Что лето стало другим и зима не похожа на то, что они видели с детства. Что мир теперь другой и завтра он снова изменится. Фронт пролегал в нескольких десятках километров от дороги, но Ян не видел и не слышал взрывов. Там, где был он, тоскливо колыхались репейники и на асфальте хрустел песок. Ян верил всем историям. Знал, что это правда. Просто — и что с того?

В Воронежской области перед Яном остановился старенький «кадиллак». Он был как из фильмов. Красный, лакированный, с длинным российским номером на боку багажника, потому что не помешался в квадратный американский стандарт.

Ян не стал к нему подбегать. Но машина никуда не уехала и протяжно сигналила, пока Ян не двинулся в ее сторону.

— Я еду чуть выше Воронежа, — сказал водитель. — А ты куда?

— Туда же, только еще выше.

Это был парень, может, мужчина — что-то между одним и другим. Он выглядел молодо, но разговаривал как человек, который прожил дольше, чем ему было положено.

— Классная тачка, — сказал Ян. — «Кадиллак Девилль»?

— Он самый.

Казалось, с левой частью его лица что-то не так. Ян не мог разглядеть, что именно. На месте левой кисти ничего не было. Кожа сходилась в центральной точке, как затянутый чехол для спальника.