Пыжма - Елена Антипова

брови, круглый на кончике, как у отца и у меня, нос. Одевался он, видимо, наспех, и легкая куртка его топорщилась швами изнанки, воротник подвернулся книзу. На подходе к Большому, уже в лесу, облака над нами расступились. И когда я увидел озеро, на поверхности его плавала желтеющая луна вместе со всеми звездами. Стоя на берегу под их светом, мы стали еще лучше видеть лица друг друга. Я проследил за взглядом Игоря. Он смотрел в сторону заросшей протоки. Там колыхнулся рогоз, захрустели ветки. Навстречу нам, раздвигая высокие стебли, вышел отец с корзинкой, полной грибов. За руку он вел мою сестренку Женечку. Я сначала узнал спадающие до самого пояса косы ее, а потом уже вспомнил лицо.

– Н-ну, чего замер?

Игорь положил мне на плечо свою теплую тяжелую руку.

Я колебался, переводя взгляд с одного лица на другое. С доброй, приветной улыбки сестры, с лихого и насмешливого отцовского оскала на ободряющий и мягкий взгляд дяди. Больше всего на свете хотел я теперь обнять их, каждого в отдельности и всех разом, и пойти вместе туда, где чай у печки, пироги и, может быть, даже мама… Но по ту сторону теплого моего наваждения остались Тома, и Пыжма, и Константин, и жизнь моя непростая, но единственная. Я отстранился, посмотрел на Игоря прямо, протянул ему руку.

Нет, я все-таки попробую еще раз. Придется начинать заново, да. Но вдруг получится? Женечка, не сердись, подождите меня еще. Отец! Папа. Я вернусь, и мы обо всем поговорим, по-мужски, начистоту. Потом.

Мои любимые покойники, кажется, и не думали злиться. Игорь добродушно похлопал меня по плечу, отец поднял руку и помахал на прощанье.

По кромке леса к деревне метнулась низкорослая тень динозавра.

Глава 33

Тень динозавра струилась к Ветлуге. Вечный зверь чувствовал землю под своей грудью, слышал запахи языком и скользил по выгоревшей травяной пакле. Зима еще не наступила, она только в пути, и рано еще на покой. Но это лето, сытное, благодатное, наполнило его на четыре месяца впрок. Он готов к отдыху.

Путь до места зимовки шел мимо опустевших деревень. С востока тянуло пожарищем, и ящер решил сделать крюк. Он чувствовал, что в деревне на маленькой реке больше никого нет, и бежал прямо вдоль старой человеческой дороги. Люди успели убить огонь, но дым был живуч и сочился наверх, к себе домой. Зверь видел примятую траву, развороченные горелые чурки и представлял, как недавно еще суетились на месте беды человеческие мужчины и жуткие машины, как спешили они, потели, запинались и ругались низкими голосами. Как раскидывали поленья, шарили руками в завалах, искали, но так и не нашли ничего ценного, кроме единственной дощечки с рисунком бородатого старого человека.

Динозавр прополз к дальнему краю дома. От него шарахнулась к забору, вылетела за калитку коза. Пахло от нее одним только ужасом, но она была еще сильна и легко бы могла проколоть брюхо молодыми рогами. Ящер был сыт. На берегах озера, в лесу и возле реки этим летом он находил добрые туши, тем и пробавлялся. Хороший год, на редкость.

Ящер снова выполз на улицу, проведал дом напротив. И он опустел теперь. Из-под пола пахло людской едой. Весной она пригодится, чтобы начать новый круг в сытости. Зверь долго не мог понять, что привело его сюда перед спячкой. Куда короче был путь напрямик к большой реке. Тяжкий дух съеденного огнем дерева сбил его с толку, заслонил главный запах – запах крови. По этому красному следу который век его ведет звериное нутро. Он не жесток. Он просто так устроен. Он холоден, безразличен и вечен, как история.

Нужно было спешить. Рыбаки и ранние охотники до грибов и дичи уже проснулись, приняли пищу и готовятся надевать сапоги. Место для спячки, в заросшем затоне, больше никто не трогает. Большая река остывала, поднялся туман. Это хорошо. В таких длинных переходах всегда есть опасность быть замеченным. Туман поможет прятаться. Зверь уже бежал по кромке берега. Впереди тяжело поднялась серая цапля, крикнула колко, улетела к лесу. Как в насмешку ей махнула хвостом по воде рыбина.

Люди пришли сюда несколько лет назад. Стояли наверху шумным лагерем, долго копались в песке. Они расчистили тело беляны от травы и ила, углубились вплоть до ее деревянного остова. Динозавр приходил по ночам, смотрел, как крепостной стеной вырастают бревна, которые он помнил еще древесной молодью. Ящер знал, что они заберут ее, и тосковал по ней прежде срока. Но люди ушли и не появлялись давно. Река намыла новый песок, ветер принес семена травы и прочей сорной, но такой нужной поросли. Пришлось заново рыть нору, но уж к этому-то зверю точно не привыкать.

Вот она. Теперь постараться придется, чтобы угадать черты беляны под этим природным камуфляжем. Ящер стек по берегу. На влажном песке оставались следы, но скоро будет дождь, он все смоет. Вход в нору не видно ни сверху, ни от воды. Стены внутри крепкие, бревенчатые, как в людском доме. Когда ляжет снег, ни одному ветру не пролезть внутрь. Но до этого еще далеко. Ящер поворочался, выбирая удобное положение, положил голову на песчаное дно жилища и закрыл глаза. До новой весны.

Сгоревшая беляна не спит. Она лежит под слоем песка и держит на себе Ветлугу. Держит крутой песчаный берег вместе с избами, банями, огородами. Она держит на своей плоской спине коз и коров, собак и кроликов, деревья и поля, погосты и храмы.

Держит на себе нас и плывет.

Примечания

1

Красные Баки – поселок городского типа, административный центр Краснобаковского муниципального района Нижегородской области.

2

«Жил-был я» – песня Давида Тухманова на стихи Семена Кирсанова, известная в исполнении Александра Градского.