Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

он местный. Жил на Колово, доучивался на Нелькобе. Живет с напарником в гостинице. Найдешь. Про меня ни слова. И не жадничай. Фасуй товар — в мелкие партии. Деньги взял — проверил. Отдал товар и пережидаешь. Если прихватят с небольшой партией, то по новому законодательству это условный срок и штраф. Но это в худшем случае. В любом случае я тебя отмажу, если… Ну че ты лыбишься? Вообще ты понимаешь, во что мы ввязываемся?

— Не понимал, так не пришел бы на поклон. А жадности во мне нет. Просто я риск уважаю. Будоражит, как в карточной игре. Так что будь спокоен, умру, но не продам друга.

Майор ухмыльнулся, искренняя горячность Дмитренко его немного приободрила, он распрямил морщины на лбу и подумал привычно: что ж, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Кахиру Баграеву пришлось пять суток трястись на автомобиле по колымской трассе через Сусуман, Мяунджу до Усть-Неры. Затем Якутск, Тында. Измаялся он в дороге. Устал. Путь долгий, но зато, как он понял, самый надежный для доставки золота. Ни постов, ни милиции. А только пыльные грунтовки, долгие перевалы, изредка встречные автомобили.

Амир Озоев поначалу вспылил: «Это же почти две недели в дороге! И максимум тридцать килограммов».

Но Кахир убедил: десяток килограммов золота — можно откупиться, замять дело, а больше ста — это катастрофа, шум на всю страну.

— Теперь тщательно отбираю курьеров из мусульман, чтоб не ширялись, а водку, если и пьют, то потаясь, с опаской. Спешка в таком серьезном деле, как лавина в горах, начинается с малого камня!

— Ты становишься с годами рассудительный, словно мулла. А меня в спину толкают… — Амир недоговорил, так сказал лишнее, ухватился за папку с документами по Петровскому рынку, которые он просматривал ежедневно, особо уделяя внимание финансовым отчетам. — Когда прилетишь в Магадан, дай знать.

Кахир ухватил нервозность «шефа», подозревал, что виной тому Резван с его чеченскими борцами за свободу и независимость во главе с Каримом. Но не стал переспрашивать. Он просто знал и всё. И два года назад осторожно предупреждал Амира, что у волков своя дорога, а у них своя. Подробностей по Жорику Кацо Кахир не знал, знал лишь, что именно Резван со своими головорезами заставил грузина переоформить Петровский рынок на Амира Озоева. Потом они тихо и незаметно вывезли Кацо из столицы. Об его исчезновении написали в газетах и умолкли. Но Амир попал из одной кабалы в другую, еще более жесткую, хотя это называлось добровольными пожертвованиями в пользу свободолюбивого народа Ичкерии.

Когда возникла тема колымского золота, то Резван тут же слил всю информацию Кариму. Амир старательно отбивался, убеждал, что невозможно делить мясо неубитого джейрана, что риски огромные… Карим настоял на своем, заставил привлечь к этому делу бригаду Резвана. За месяц бойцы объездили Ягоднинский район, прижали одиночек, что мыли золото без лицензии, обобрали и под страхом смерти обязали все намытое золото продавать только им. Окрыленный удачей Резван приехал в Сусуман, но здесь столкнулся с жестким отпором местных бандитов вора в законе Кнехта и милиции. Одного бойца покалечили, двоих «гопников» пришлось выкупить из КПЗ за приличные деньги с жестким напутствием — больше здесь не появляться.

Золотая Тенька заартачилась. Предприятий осталось на золотодобыче меньше десятка. Методы Резвана здесь не работали. У каждого ружье, а то и «Сайга» — охотничий карабин, а если колымчане упрутся, то будут стоять до конца, это Кахир знал с детства. Хорошим каналом сбыта поначалу стала золото-обогатительная фабрика, но общий спад производства привел к тому, что этот ручей совсем обмелел.

Карим торопил, предлагал прислать надежных парней, чтобы отправить их на Колыму для сбора дани и устранения конкурентов и того же Кнехта. Амир понимал, что тогда на них ополчится вся Якутия и Приморье, после чего им непременно перекроют «кислород».

— Надо договариваться, — твердил он снова и снова. Но натыкался на брезгливое: «Это же бараны, их надо безбоязненно обдирать и стричь».

Магадан

Банк «Восток» предоставил широкие полномочия на основе лицензии по приобретению драгметаллов, и Амир решил сам посетить Колыму, чтобы понять, почему не получается договариваться со старателями.

Наслышанный о лютых морозах, он привез с собой канадский пуховик и шерстяной шапку, а в магаданском аэропорту табло показывало 19 °C, встречающие в футболках и теннисках, а он, словно чучело, шел к машине в свитере и толстых штанах.

— Что ж ты мне не сказал! — набросился с ходу на Кахира. — Придется ехать в магазин за летней одеждой.

— Советы давать — дело неблагодарное, брат Амир, — огрызнулся Кахир на ингушском, напомнив про давние дела. И уже на русском скомандовал водителю: — Давай, Ильяс, рули на проспект к универмагу. Шопинг для шефа устроим.

Здесь, на Колыме, Кахир вел себя совсем по-другому, нежели в Москве. Он стал на короткой ноге с прокурорским работником в Магадане, запросто обнимался с ментами в Усть-Омчуге, пошучивал и посмеивался над их нелегкой работой, когда все вдруг стали либо бандитами, либо коммерсантами.

Вечером в гостиничном номере Кахир признался, что давить на Малявина, председателя артели — самой крупной в районе, ему не с руки, друг детства. А главное его отец — Аркадий Цукан, которого здесь на колымской трассе многие знают и уважают.

— Я не пойму, в чем проблема! Мы же покупаем часть золота официально. И цена неплохая. Какая им хрен разница…

С этим он ехал из Усть-Омчуга в артель «Игумен» к молодому председателю, чтобы провести переговоры и перетянуть на свою сторону, как умел он убеждать разных людей, считая себя классным переговорщиком.

В поселке Тенька Малявина не застал, в артельной конторе бухгалтер, — женщина пожилая, с горделивой посадкой головы, с морщинками возле глаз на загорелом лице, удивленно оглядела его без тени смущения, хотела предложить чаю, но осеклась в последний момент, углядев бородача за спиной. Она пояснила, что Иван поехал по участкам и будет только к вечеру.

Полдня мотались на огромной «тойоте 4Runner» от участка к участку по пыльным грунтовкам.

— Ильяс, что за подвеска у твоего монстра, у меня вся задница в синяках!

— Да, у «ранера» подвеска жесткая, зато служит долго, — похвалил машину водитель. — Я привык. Зато по грязи и снегу, как танк прет. Если радио мешает, вы скажите, я выключу. Нам до Колово немного осталось.

Малявина нашли на самом дальнем участке «Пионер», где случилась авария с вашгердом. Рабочие меняли приводной механизм, но ремонт не заладился. Никак не могли запуститься, потеряли рабочую смену.

Черный джип, грохоча по отвалованной гальке, подкатил