Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Получил он «добро»?

– Кажется, нет – от замминистра вышел как в воду опущенный. После ко мне в кабинет зашёл. Долго в окно смотрел на Чёрное озеро, потом сказал: «Уверен, что убийство Мавлетова организовал Сакманов. Даю слово, что, как только поймаю того киллера, спокойно уйду на пенсию».

– С чего это он смерть Мансура так близко к сердцу принял?

– Этого я и сам не пойму. Обыкновенная разборка, какие каждый день случаются, – ответил Салих, пожав плечами.

– Он ко мне и на кладбище привязывался. Не тут-то было, руки коротки. Замминистра – человек мудрый, дальновидный, не даст Насырову самоуправством заниматься. Ещё какие новости, чем ещё наповал сразишь?

– Шуруп сидит у нас.

Саит почувствовал, как его словно током прошило. Вот уж действительно сразил наповал.

– Не шути, Салих. Шуруп живёт в Москве. Он давно уже туда уехал. Можете билет проверить!

– Неужели ты думаешь, что если по бумажкам твой любимый Шурупчик должен быть в столице, то на самом деле он не может здесь околачиваться? Ещё как может, да притом ещё и людей убивает!

Салих сморщил лоб, нахмурил брови. Потом резко сменил тон:

– Шутки в сторону! Шуруп сидит в одиночной камере. Я у него побывал. Надо сказать, сильно его обработали – смотреть страшно.

Почему-то он счёл нужным описать Сайту всё в деталях:

– Вместо лица – кровавое месиво. Глаза воспалённые, еле открываются. Губы в кровь разбиты, рубашка порвана и в засохших пятнах крови.

«Чего это он так живописует подробности? Запугать, что ли, хочет?» – подумал Сайт. Он вспомнил поговорку «Слышь, дочка, тебе говорю, а ты, сноха, слушай и на ус мотай!»

– Твой Шуруп мне сказал следующее, – нарочито делая ударение на каждом слове, продолжал Салих. – «Если меня будут ещё так бить, то я не выдержу. Скажу всё, что они хотят, подпишусь под любой бумажкой, только пусть не вгоняют больше иголки под ногти и не тушат окурки об мою спину». Думаю, что эти слова он сказал для твоих ушей. Налей-ка ещё пятьдесят грамм.

Над словами Гаярова надо было хорошенько поразмыслить. Значит, Шуруп-Сунгат, ослушавшись Сайта, вернулся из Москвы (или вообще туда не уезжал) и натворил тут дел. Если за него возьмутся как следует, то вытрясут из него всё подчистую. Когда допрашивают палачи типа Берии и Ежова, то, говорят, и глухонемые начинают говорить.

Шуруп знает слишком много. Оставлять его в живых опасно, да он и сам заслужил смерть, нарушив приказ Пахана. Только как это осуществить? Впрочем, почему над этим должен ломать голову Сайт? Это уже дело милиции!

Затянувшееся молчание нарушил генеральный директор «Иге лек»:

– Шурупа надо убрать!

Салих, будто удивившись, поднял густые брови, похлопал ребром ладони по переднему сиденью.

– Как ты это себе представляешь? В какой форме?

– Исполнение будет зависеть от полёта твоей фантазии. Я от себя могу предложить вот это, – открыв бардачок и вытащив оттуда белую капроновую верёвку, вручил её Гаярову.

– Скажем, кто-то ненароком подбросит эту штучку к нему в «гнёздышко», и что дальше? – спросил Салих.

– Дальше этот кто-то должен будет потянуть за конец верёвки.

Сайт, шестым чувством угадав, что пришло время называть сумму, предложил:

– Две тысячи баксов хватит?

– Шутить изволите? Попробуй найми кого-нибудь за такую сумму! – Гаяров начал набивать цену. – Сам знаешь, что с Шурупом не так-то легко справиться. Одного человека недостаточно, нужно как минимум двоих… Потом, его усиленно охраняют. Опять же расходы… Короче говоря, выкладывай пять.

– Согласен. Половину сейчас, половину – потом.

– Тогда по рукам.

Саит протянул ладонь. Подполковник с силой хлопнул его по руке, потом, немного помедлив в нерешительности, точно не зная, говорить или нет, всё же сказал:

– Зря ты связался с Шурупом. Он оказался замешан ещё в одном грязном деле. В газетах писали, что на дороге между Елабугой и Челнами убили какого-то бизнесмена – не то Гатиатуллина, не то Гафиатуллина. Это дело рук Шурупа, он был в милицейской форме… Сколько я тебе говорил, не связывайся с этим балбесом, да ты меня не слушал.

Похоже, день сегодня состоял из одних плохих новостей.

– Откуда это стало известно?

– Водитель того бизнесмена остался жив. У него оказалась феноменальная зрительная память. Запомнил, что у твоего Шурупа зубы лошадиные.

Саит и в этот момент нашёл в себе силы пошутить:

– Так ведь ты сам сказал, что этих зубов уже как бы и нет. А на тот свет проводим с золотыми.

Подполковник счёл юмор неуместным, шутки не принял.

– Когда Шуруп угодил в милицию, то дежурному лейтенанту попался на глаза фоторобот, сделанный со слов того водителя. Водителя привезли из Елабуги на опознание. Так вот Шуруп и попался. Опознала его и старушка, собачонку которой он задавил возле дома Мавлетова.

– А как он вообще к вам попал? Валлахи[5], в это время он должен был быть в Москве. – Саит не знал, что и сказать.

– Чего не знаю, того не знаю, Саит Яруллович. Как говорил Чапай, я тут не Копенгаген…

Эта встреча оставила у Санта на душе тяжёлый осадок. Ему было жаль Шурупа, и чувство раскаяния постоянно терзало его. Если бы рядом не было Зульфии, присутствие которой согревало душу, ему было бы намного труднее.

Зульфия, не подозревая о трагедиях, ежедневно происходящих в бренном мире, уютно устраивается с ногами на диване и начинает поучать Санта. Сайт, вначале нехотя, включается в игру, на время забывая о своих тяжёлых мыслях.

– Любовь, скажу я тебе, Саитжан, вещь серьёзная.

– Да что ты говоришь! Сама додумалась или сказал кто?

– Сама, – отвечает Зульфия без тени улыбки и продолжает в том же духе: – Для бабочки, которая ещё не успела опалить свои крылышки огнём, любовь кажется безумным счастьем, волшебным полётом к звёздам, а ведь для кого-то любовь – безжизненное пепелище, незаживающая сердечная рана.

– И что, очень глубокая рана? Врачебная помощь не нужна? – пытается вставить слово Сайт. Но, не обращая внимания на его шутки, молодая женщина не прекращает философствовать:

– Любовь выпадает в жизни не каждому, Саитжан. Бывает, что люди всю жизнь живут вместе, привыкают друг к другу, растят детей и уходят из жизни, так и не узнав, что такое любовь.

– Если бы я в прошлом году погиб в автомобильной аварии, то, значит, я бы попал в рай, не распробовав, что такое любовь и с чем её едят?

– Тот, кто познал вкус любви, – счастливец. Вот классики марксизма-ленинизма дают определение счастья. Дескать, счастье –