Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

27

После того как собравшиеся почтить светлую память Мансура Мавлетова выпили и закусили – а стол, надо сказать, был уставлен кулинарными шедеврами лучших казанских поваров, – на повестку дня был поставлен вопрос о возмездии.

Обычно на собраниях авторитетов председательствовали на равных Мансур и Вильсур, но теперь бразды правления перешли в руки последнего.

– Ну что, какое вынесем решение? – спросил он, поглаживая рыжие, торчащие, словно у кота с подпалённой мордой, усы.

Изображая на лице приличествующую в данной ситуации скорбь, Вильсур Садыков тем не менее испытывал в душе нечто вроде злорадства. В последнее время Мансур стал явно зарываться. Вот и поделом ему, правильно сделали, что «срезали».

Хотя Вильсур и уступал покойному Мавлетову по части роста и габаритов, однако держался с таким апломбом и высокомерием, что сразу становилось ясно, «кто в доме хозяин». Важно развалившись в крутящемся кресле во главе стола, он всем своим видом говорил, что ни с кем не собирается делить это кресло. Взгляд небольших чёрных глаз, прячущихся среди густых чёрных ресниц под нахмуренно-сдвинутыми бровями, был жёстким и пронзительным. Когда что-то вызывало его недовольство или гнев, то ноздри тонкого, как клюв беркута, носа начинали раздуваться, а губы, наоборот, превращались в тонкие ниточки, и Вильсур начинал цедить слова сквозь зубы со свистом, будто срезая каждое слово косой. В любом жесте и движении – даже когда он протягивал короткопалую руку с дорогим перстнем из белого золота, чтобы взять со стола изюм, – сквозила уверенность в собственном превосходстве.

Вопрос, заданный Вильсуром, не повис в воздухе. Нашёлся стрелочник – охраной Мансура было поручено заниматься Северцеву. В своё время он держал в страхе всю Казань, возглавляя банду «Тяп-ляп», теперь же напоминал дряхлеющего льва с выпавшими зубами.

– Отвечать должен Северцев. Его вина, не смог уберечь нашего друга, – подал голос один из вильсуровских придворных подхалимов.

– Пусть отомстит за Мансура, убийца не должен уйти от ответа, – поддакнул другой, пряча бегающие глаза за тёмными стёклами очков.

– Убийцу Мавлетыча пусть повесит на дереве, чтоб все видели. И пускай найдёт того, кто это убийство заказал, – высказал своё мнение директор базы промторга.

– На кого думаете? – наконец подал голос сам Северцев.

– Как раз на того, кого ты давно держишь на мушке, – ответили разом авторитеты.

– Какое ему вынести наказание? Застрелить?

Вильсур досадливо скривился и махнул рукой, словно отгоняя докучливую муху:

– Фу, как примитивно! Что такое смерть? Это всего лишь избавление от мирских забот. Подарок! До того как умереть, человек должен осознать, что шёл по ложному пути, покаяться в своих ошибках! На свете есть такие вещи, как мораль и нравственность. Надо о них напомнить этому бывшему менту.

Лениво потянувшись к столу, бросил в рот изюминку. Поиграл перстнем, широкая золотая печатка которого ловила лучи солнечного света, падающего от окна. Выдержав паузу, продолжил:

– Это во-первых. Во-вторых, он сейчас настороже. Один не появляется. Да и здоров он слишком. Помнишь, Северцев, как он тебя отделал? Он ещё мусором тогда был… Отдубасил на славу и в тюрьму упёк. А любовница твоя, говорят, сама на шею ему бросилась. Так, что ли, дело было?..

Вильсур, что называется, насыпал Северцеву соль на рану. Остатки волос, потерянных в тюрьме, поднялись дыбом на голове у тяп-ляповца, зубы из нержавейки заскрежетали от бешенства.

Вильсур испытывал садистское наслаждение, глядя на душевные муки Северцева. Кидая в рот изюминку за изюминкой, он продолжал разглагольствовать всё тем же менторским тоном.

– Спрашивается, за что мы тебе платим три профессорских оклада? Уж какое наказание ты придумаешь – дело твоё. Наше дело – или одобрить результат, или же… проводить к Мансуру Мавлетовичу, в его ещё тёплые объятия, – угрожающе закончил Вильсур.

– Правильно говорит Вильсур Магсумович, – поспешил засвидетельствовать свою лояльность первый подхалим.

– Именно так, – зашумели остальные.

Вильсур, удовлетворённый единогласной поддержкой, поднявшись с кресла, дал понять, что собрание закончилось.

– Сейчас расходимся. Ай-яй, как время бежит. Мне в три надо быть в Кабмине. Андрею Сидоровичу даём неделю. Ровно через неделю в это же время встречаемся в нашем доме в лесу. Место встречи изменить нельзя…

Ещё раз окинув всех пронзительным взглядом, Вильсур с надменным видом вышел из комнаты. Северцеву, который верноподданнически встал, чтобы проводить его, не подал руки на прощание.

Причиной тому вовсе не было демонстративное стремление унизить тяп-ляповца – мол, не уберёг Мансура. Дело в том, что у Северцева руки всегда были холодные и влажные. Обменявшись с ним рукопожатием, Вильсур несколько дней не мог отделаться от ощущения, что в руке у него холодная противная лягушка, – таких в деревнях сажают в горшок с молоком. Он усиленно мыл руки с мылом, тёр о шершавую ткань брюк – не помогало.

Северцев по-своему понял нежелание подать руку. От него требовались решительные, жёсткие действия. Но он уже знал, что делать, чтобы причинить боль старому врагу Сакманову. На его тонких бесцветных губах заиграла недобрая улыбка.

Римма как-то говорила ему, что Сакманов недавно женился на молодой красивой девушке и живёт, как в райских кущах. «Надо выкрасть его жену. Поймать на эту приманку Сакманова, заставить его признаться в убийстве Мансура. Потом на его глазах пустить его красотку по рукам. А после этого – обоих в тираж».

От этих мыслей у него словно камень с плеч свалился. Радостно потирая руки, он предвкушал, как отомстит Сакманову за свои обиды.

…Разыскать Зульфию оказалось несложно – помогла близкая подруга Риммы, Наиля-Нонна, работавшая бухгалтером в сакмановской фирме. Она выдоила из Северцева немалую сумму, но слово своё сдержала. Ничего не скажешь, повезло Северцеву. Но об этом ни Сайт, ни Зульфия ничего не знали.

28

Зульфия вышла из здания института и заспешила домой. Подружки остались далеко позади. Им, болтушкам, спешить некуда, не надо по дому убираться, мужу еду готовить. Правда, в еде Саит не привередлив. Что ни сготовишь, всё съест, да при этом ещё и хвалит. Говорят, для того, чтобы женщина чувствовала себя счастливой, нужны три вещи. Первое – постоянно в доме что-то обновлять, менять местами. Вся мебель, за исключением дивана и серванта, то есть стол, кресла, стулья, постоянно должны находиться в движении. Второе – ежедневно мыть голову. Третье – всё, что стоит на столе, должно на «ура» съедаться.

Настроение у Зульфии хорошее, весеннее. Вчера сказала Сайту, что подташнивает, кружится голова. Надо было видеть радость этого уже немолодого мужчины. Он прыгал, как дитя.

– Ура! Стало быть, есть продолжение нашего рода. Стало быть, живём. Глядишь,