Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Женщина издевается, конечно, по чьему-то приказу. «Главное – спокойствие и выдержка!» – повторял про себя Сайт.

– Мы готовы поменять её на того, кто убил Мансура Мавлетовича… Не можешь привезти, назови имя. Сами найдём.

– Что за шутки! Вам не кажется, что вы меня с кем-то путаете? К гибели Мансура я не имею никакого отношения.

Когда речь идёт о самом дорогом для тебя человеке, Саит не может грубить, трубку словно магнитом притянуло к ушам. Он слушает, отвечает, тянет время.

Оба понимают, о чём идёт речь. Нанятый киллер никому не нужен. Им важно знать лишь причастность к этому делу Санта, его роль в организации убийства. Они, конечно, знают, что это дело рук Сакманова, но в их руках нет неоспоримых доказательств. Поэтому проверяют, испытывают Санта. Требуют Шурупа. Конечно, лично он этим подонкам не нужен. Даже если б Шуруп сидел рядом с ним, он бы не смог его сдать. Они его, разумеется, изощрённо убьют, затем пойдут дальше и дойдут до самого Сакманова. Салих Гаяров сказал, что Шуруп наложил на себя руки (а может, просто выдумал, чтоб вытянуть деньги из Санта). Короче, всё ловко подстроено. Главная их цель – извлечь из клюва вороны сыр…

Бессмысленный разговор с женщиной оборвался. Больше звонков не было.

Этот разговор произвёл на Санта тяжёлое впечатление. От сомнений, переживаний, чувства безысходности он был на грани срыва. Его состояние было похоже на то, которое он испытал в своё время в Симферополе. Хотелось всё перевернуть вверх дном. Он понял, что может сойти с ума, надо было с кем-нибудь посоветоваться. Куда пойти? Кому выговориться?

Он сделал для себя открытие: друзей, приятелей, оказывается, много, а как душу облегчить – раз-два и обчёлся. Гордость не даёт идти к кому попало. Это судьба богатых, но умерших в одиночестве, в золотой клетке…

Он сам удивился своему открытию. А поехал всё к тому же Ахмадише-бабаю. Выставив на стол еду и горькую, потеребив бородку, посмотрев на Сайта грустными глазами, старик спросил:

– Говорю, жена-то… Зульфия наша не нашлась?

Словно соли подсыпали в рану. Опять вспомнился голос в трубке. Сидит как заноза в сердце. О телефонном разговоре он решил никому не говорить. Может, это просто шантаж. Решил соврать:

– Пока нет!

– Есть какие-нибудь соображения?

– Может, обиделась на меня да и уехала к какой-нибудь подружке в деревню. Ребёнок ещё.

Это был даже не ответ на вопрос, скорее самому хотелось, чтобы так оно и было. А что, если и в самом деле Зульфия в заточении? Впервые Саит почувствовал, где находится сердце. Он сидел, словно человек, потерявший память. Без Зульфии для него свет был не мил. Вся жизнь, что прошла до встречи с Зульфиёй, была забыта. В мире осталась только одна зеленоглазая его Зульфия. Чего бы только он ни сделал для неё, если бы её удалось спасти!

А что он, в самом деле, сидит здесь и выслушивает сочувствие этого старика. Надо же что-то делать. А с другой стороны, что с бухты-барахты (как любил говорить отец) срываться? Куда, собственно, бежать-то? Милиции известно! Дома на телефоне сидит Мисхат.

Ахмадишу-бабая тоже что-то точит внутри, что-то сказать хочет, обеспокоен. Сидит и думает: сказать или смолчать? Он знает, что это палка о двух концах. Неизвестно, что взяло верх, то ли уважение к Сайту и тёплое отношение к Зульфие, то ли отношение к той, на которую хотелось пожаловаться, сказать трудно. Ахмадиша-бабай решился.

– Не нравится мне твоя Орбакайте, Сайт. Я уж и тогда говорил.

Саит попытался улыбнуться, но в глазах стояли слёзы. Получилось наигранно.

– Интересный ты человек. Я ж тебе не предлагаю с ней спать. Думаешь, мне все нравятся?

Старик, словно на собрании, поднял руку:

– Не торопись, сынок. Извини. Торопиться надо только в двух случаях: когда ходишь с гости к чужой жене и при ловле блох в ГУЛАГе, как говаривали мы в молодости. Может, и ошибаюсь…

Саит пожал плечами – мол, делай что хочешь.

Старик на одном дыхании выложил всё, что его давно мучило.

– Думаю, жену твою украли. Ты, поди, и сам это чувствуешь. Просто сказать не решаешься. Чувствую, в этом деле замешана бухгалтерша. Может, она у твоих врагов – первая помощница.

Сакманов бросил вилку на стол. Получилось грубо.

– Как? Почему? Не говори глупостей!

Ахмадиша поднял палец:

– Думаешь, вот старый дурак. Да если хочешь знать, она по тебе, бедолага, давно сохнет.

Старик выпалил и замолк. Но выдержке-то жизнь Сайта научила. Решил дослушать старика до конца. Пауза затянулась. Тогда он с напускным равнодушием спросил:

– Ну, и дальше?

– Она должна быть одной из участниц похищения, – сказал старик.

– Чем это можешь доказать?

– Зависть – страшная штука. Толкает на разного рода безрассудства. После того как ты привёл Зульфию, видя, как ты расцвёл, она, несчастная, похудела, пожелтела. У женщины волос длинный, ум короткий. Возможно, она решила отомстить.

Саит молчал. В словах старика было нечто такое, что заставило задуматься. Поведение бухгалтера он принимал как элементарное желание угодить хозяину, не более. В действительности всё оказалось намного серьёзнее. Теперь он вспомнил и её взгляды, и прикосновения, которым он не придавал значения.

То, что Зульфию похитили на машине, – совершенно очевидно. И девочки из группы как-то сразу потеряли её из виду. И на остановке её не было. Но в незнакомую машину Зульфия сесть не могла. Она была достаточно осторожна. Непонятно. Опять чёрная мысль дала о себе знать. Вспомнил: к нему-то в машину она села. Торопилась, видишь ли. Словно на последний поезд.

Ну нет, такая встреча – это как судьба, такая бывает раз в жизни.

Но чёрная мысль продолжала делать своё дело: «Может, всё же нашёлся парень покруче тебя». Саит выпил граммов сто водки и прекратил этот диспут с самим собой.

После слов старика в душе Санта забушевал девятибальный шторм, но виду он всё же не подал. Несомненно, в словах Ахмадиши была доля истины. Старик попусту не болтает. Не зря за советом ходят к аксакалам. Перебирая в памяти поведение Наили-Нонны, голос в трубке телефона, он постепенно начал в душе соглашаться со стариком.

Зульфию увезли на машине. В этом деле должна быть замешана женщина. Но почему Наиля-Нонна? Ведь он доверял ей. Так кому, получается, он верил? Да, было бы очень смешно, если б не было так грустно.

Да, старина, ты вспомни, как к тебе пришла Наиля-Нонна. Кто