Дом ярости - Эвелио Росеро

class="p1">Уриэла не ответила. Она не занималась любовью даже с Роберто, который был всего лишь соседским мальчишкой и ее другом. Уриэла в свои семнадцать лет еще не обзавелась первым парнем, но эта Марианита, этот маленький монстр, эта редкая птица — мысленно дала Уриэла ей характеристику — так к ней пристала, что вынудила солгать.

— Ты любишь его, Уриэла, — настаивала теперь Марианита. — По глазам видно.

— Правда? И какие у меня глаза?

— Красные. Вот-вот заплачешь.

Уриэла расхохоталась.

— Нет, — сказала она. Теперь она говорила с обычной своей откровенностью: — Просто я собираюсь зевнуть, а когда я зеваю, глаза у меня всегда краснеют.

И, ничуть не стесняясь, зевнула. Глаза ее увлажнились, будто она вот-вот заплачет. Девушка подумала, что хорошо бы пойти спать, но грядущие пророчества отца обязывали ее остаться. Будь ее воля, она тотчас бы отправилась в свою комнату и, как всегда, провела бы ночь в компании черепахи и в непосредственной близости от черепа лжи. Она стосковалась по одиночеству своего окна, одиночеству улицы и неба: шторы она всегда оставляла незадернутыми, чтобы в комнату входило утро, пробуждая ее к новому дню.

Марианита Веласко в первый раз взглянула на нее с пристальным вниманием.

— Слушай, — сказала она. — Запросто можно устроить, чтобы Роберто к тебе вернулся.

— Да он никуда и не улетал. Живет себе у нас во дворе.

— Ты сама знаешь: я не попугая имею в виду.

Но я вовсе не хочу, чтобы другой Роберто ко мне вернулся, можешь в этом не сомневаться.

— Послушай меня, я укажу тебе верный путь. Я-то знаю, чего ты хочешь.

— Неужели?

— Есть великие тайны, Уриэла, и они сделают тебя много счастливее, чем ты думаешь. Имей веру: я — та, кого называют Женщиной, Умеющей Молиться.

— А ты и правда такая женщина?

— Правда, — ответила девочка пятнадцати лет от роду.

— Хорошо, открой мне твои тайны, — сдалась Уриэла и, чувствуя неловкость, украдкой посмотрела по сторонам; какой идиотский разговор, подумала она.

То, что она услышала, извлекло ее из летаргии, в которую она успела погрузиться.

— Если девять ночей подряд ты каждую ночь будешь находить на небе по девять звезд, а на девятую ночь положишь себе под подушку зеркальце, то узнаешь во сне имя человека, за которого выйдешь замуж. Возможно, это будет Роберто.

Уриэла от души расхохоталась.

Марианита упорно продолжала; может, это шутка такая? — подумала Уриэла.

— Есть довольно много разных способов, — заявила Марианита, — прибегнув к каждому, ты сможешь его вернуть. В тот день, когда ты с ним увидишься, в твоей одежде должно быть что-то новое, и что-то ношеное, и что-то взятое взаймы, а еще что-то синее: так ты просто сведешь его с ума. Дай ему воды и допей то, что останется в стакане, — так ты узнаешь все его самые сокровенные секреты. Чтобы он помешался от любви, достаточно прикоснуться к нему, когда вы будете танцевать, но спина у тебя должна быть натерта волшебными мазями, и я скажу тебе, как их приготовить, но предупреждаю: все они включают в себя твою кровь. Постарайся заполучить какой-нибудь предмет одежды Роберто или иную принадлежащую ему вещь и все время, с утра до ночи, носи ее на себе, привязав к левой ноге, — он слезы будет лить, стремясь тебя увидеть. Напиши его имя на красной свече; когда свеча догорит, он будет тобой грезить и обязательно возьмет тебя в жены. Приготовь отвар из руты и фиалок, добавь в него своей слюны, изыщи способ вылить полученное ему в ванну, и у него при виде тебя искры из глаз посыплются; или даже так: он будет помирать, ежели ты с ним не поговоришь, и правда помрет — повесится или что-то в этом роде. Возьми прядь его волос или обрезки ногтей, схорони их вместе со своей прядью волос или обрезками своих ногтей; так он будет вздыхать о тебе до скончания века. Возьми перо голубя, крылья насекомого, немного мускуса — все это следует истолочь в порошок, ссыпать в маленький мешочек и положить ему под подушку; даже и сказать не могу, что тогда будет — он сделается вроде как твоим песиком, а ты — его хозяйкой: станет вилять хвостом, когда ты этого захочешь; ты же понимаешь, что я имею в виду под «вилять хвостом», верно? Он превратится в настоящего сеньора-пса, а ты, если захочешь, сможешь его пинать ногами. Напиши на бумажке его имя, положи себе под подушку; потом возьми подушку и обними ее, как обняла бы его самого, повторяя его имя много-много раз, пока не заснешь, — он без вариантов станет твоим, причем не только во сне, но и в жизни. Можешь еще выйти босиком на берег реки в полночь; положи в воду на берегу доску, встань на нее и попрыгай со словами: «Трясу, трясу доску, доска трясет воду, вода трясет чертей, а черти трясут Роберто, чтобы пришел ко мне». Тогда он прибежит к тебе, где бы ни находилась; и ты увидишь, что он делает, и услышишь, что он думает, даже если он окажется от тебя за тысячи километров; будешь видеть его во сне, когда захочешь; только будь осторожной: его поклонение может тебе надоесть. При молодой луне выйди во двор дома голая и тихо скажи: «Луна, луна, ты слышишь все, выслушай и меня». И тогда луна выслушает все твои желания и исполнит их — и года не пройдет. А если ты думаешь, что Роберто тебя уже не любит, то тебе нужно взять немного воска от свечки из рук покойника и кусочек дерева от какого-нибудь креста; потом ты должна тайком пришить воск и кусочек дерева к рубашке Роберто, и его любовь возродится сторицей, он будет тобой околдован. А чтобы любовь его была живой, ты должна закопать в землю его ношеные трусы и посадить над ними бессмертник. Можешь также остричь когти своему коту и бросить их в кофе, который сваришь для него — он просто криком закричит, дождем на тебя прольется. Мозги сороки, высушенные и растертые в пыль, тоже весьма хороши как приворотное средство, если зелье подсыпать в суп.

— Правда? — вставила словечко Уриэла.

— Именно так они все в меня и влюбляются.

— А живот у них не болит, они не травятся?

— Если наступишь на хвост своему коту, никогда не выйдешь замуж, а кот никогда больше не будет ловить мышей.

— Спасибо за предупреждение: не хочу лишать своих котов счастья лакомиться мышами.

— Уриэла, — сказала тогда Марианита, — тебе не скучно на этих похоронах? Пойдем