Пчелы - Екатерина Нигматулина

Глава седьмая

Опыление

Низкий, неровный, давящий потолок, выкрашенный в масляный белый цвет. Серый длинный, в четверть комнаты, кит, застрявший линялым протеком в углу. Сам не понял, как сел на мель. Поздно. Контуры кита резкие, желтушные, пульсирующие.

Тело лежит на диване. С ним что-то происходит.

— Расслабься.

Голос тугой, незнакомый. Чей это голос? Что значит «расслабься»? Слово чужое, непонятное, нерусское. Тело чужое, жесткое, не свое, с частями, которых раньше не было. Откуда они? Тело ей не подчиняется. Никогда не подчинялось или только сейчас? Тело лежит на диване.

Чужая кожа. Чужой вес. Чужой знакомый запах, мальвовый, прерывистый, смутный.

Эрос.

— Тебе должно нравиться.

Ей должно нравиться.

Кит почти весь в серых пятнах. Больно. Сглотнуть.

Внутри кита заперли серебристых чешуйниц, впустили и заперли. Белого почти не осталось, только хвост, морда и плавники. Внутри кита что-то большое, чужеродное, припадочное, неназываемое.

Мокро. Холодно. Сглотнуть.

Кит застрял. Кита жалко. Ступни ледяные. Таким холодным тело бывает, только когда умерло. Покойники, бабушка говорила, коченеют.

Не дышится. Сглотнуть.

Больно. Тополиный пух в легких. Душно, холодно, больно. Металлический, соленый запах. Маргарита Антоновна. Глухой стон китобойной лодки. Кит. Нет кита. Кит. Нет кита. Рык мотора. Кит. Кит. Кит.

Тело сильное, может долго не дышать. Потно. Холодно. Судорога. Еще одна судорога.

Толкай. Плыви. Толкай. Плыви. Толкай.

Серый длинный, в четверть комнаты, кит, застрявший линялым протеком в углу.

— Тебе нужно принять душ. Гигиена — это важно, правда?

Ей нужно принять душ. Гигиена — это важно, правда?

Кивнуть. Сесть. Сглотнуть.

Зеленые бумажные обои. Старые. Березовый лист. Дубовый лист. Тюльпан. Березовый лист. Дубовый лист. Тюльпан. Уплыл ли кит? Времени поднять глаза нет.

Ей нужно принять душ. Гигиена — это важно, правда?

Упереться ногами. Встать. Натянуть юбку. Холодно. Киты не мерзнут. Киты плавают в океане и не мерзнут.

— Держи! Ванна у входа.

На нее летит кофта. Поймать. Ее кофта. Киты не мерзнут. Киты плавают в океане и не мерзнут.

Ей нужно принять душ. Гигиена — это важно, правда?

Между ног ноет. Гигиена — это важно, правда? Дура. Испачкала простыни. Ей нужно принять душ. Гигиена — это важно, правда?

Выйти. Ванна? Ванна у входа. Темно. Дверь. Еще дверь. Выключатель. Ручка. Вниз. Вверх. Внутрь. Холодно. Щеколда. Запереть. Тяжелый шум океана. Китобойная лодка уплыла, не стонет.

Полосатый женский халат на крючке. Махровый. У тети Зои такой. Раковина. Крем. Мыло. Паста не нужна. Крем не нужен. Мыло не нужно. Зубная паста Blend-a-med. Лучшей защиты от кариеса не существует. Необработанная половина яйца, утратив кальций, становится мягкой. Стянуть юбку. Пальцы не гнутся. Сделать усилие. Стянуть юбку. Сделать большой шаг.

В ванной неуютно. Первый раз в чужой ванной неуютно. Слишком большая. Слишком белая. Слишком гладкая. Эмаль в ванне должна царапаться. Дрожь. Синий кран. Красный кран. Холодная. Ничего. Теплая. Ничего. Кипяток. Тело наконец откликается. Пробки выбило, но кто-то добрый вышел на лестничную площадку в тапочках, включил предохранитель. Беззвучный вопль. Киты орут, но никто не слышит. Ни люди. Ни рыбы. Приступ клокочущего дыхания сгибает тело пополам. Тянет. Ноет. Не сшивается. Ровная белая плитка. Не то что у них, одни ошметки. Голову мыть? На корточки. Воронка. Вероничка орет, не хочет мыться в ванне: «Засосет! Меня засосет!» Воронка. Вода льется и льется. Вода не прозрачная. Вода мутная. Вода льется и льется. Ее сейчас засосет. Сожмет и перемелет. Как в мясорубке.

— Эй, ты там долго? Выходи давай, тебе пора. Ей пора. Вот дура. Ей же и правда пора. Куда?

— Да, минутку.

Тело опять не ее, голос не ее, китовый. Не голос, а низкое, океанное у-у-у-у-у.

Выключить воду. Встать. Выбраться мокрыми цаплевыми ногами из клетки. Застыть на одной ноге. Полотенце. Какое. Рядом с халатом большое синее, его, нельзя. Под ним персиковое, пушистое, ее, нельзя. У раковины маленькое, серое, с проплешинами, ничье, можно. Втереть. Втереть. Втереть. Повесить. Расправить. Мокрое. Стыдно. Юбка. Кофта. Дверь.

— Ну чего ты так долго? Все окей?

Кивнуть.

— Ну что ты. Отомри. — Халат распахнут. Такого же цвета, как тот, в ванной. — Помнишь, как в детской игре? Море волнуется раз, море волнуется два… — Гудвин протягивает руку, гладит вверх-вниз, переходит на мальвовый шепот: — Морская фигура на месте замри. Ты отмереть забыла. Совсем мне не помогала.

Коридор. Свет. Она совсем ему не помогала.

— Давай такси вызову. Поздно уже.

Помотать головой. Она не знает, как ездить на такси. Она знает, что это очень дорого. У нее нет денег.

— Я дам денег.

Помотать головой. Сглотнуть. Он даст денег, но она не знает, как ездить на такси. Она совсем ему не помогала.

— Прости, завтра рано вставать, и Маргарита Антоновна днем возвращается. Не будем же мы с тобой ее расстраивать.

Опять замотать головой. Она не будет расстраивать Маргариту Антоновну. Она никого не будет расстраивать.

— Я пешком. Я люблю ходить пешком.

— Точно? Уверена? Ну смотри. — Гудвин делает шаг, прижимает к себе, целует в макушку. — Ты пахнешь озоном.

— Дождем, — на автомате повторяет Аглая. — Я пахну дождем.

Дверь.

Толкай. Плыви. Толкай. Плыви. Толкай.

* * *

Аглая не запомнила, как шла ночью по городу. Плыви. Толкай.

Не запомнила, был ли мороз или оттепель. Плыви, толкай.

Месяц растущий или стареющий — Дед вытягивал вперед мозолистый палец, подставлял, буква «Р» — растет, «С» — стареет.

Плыви, толкай.

Слепо ли Панночкой бродила еще по земле ночь, или новорожденным уже щурилось переношенное поверх срока зимнее утро.

Плыви, толкай.

И город. Был ли город? Время, телесность, пространство — всё, из чего состояла жизнь, китом село на мель, остановилось, не двигалось.

Аглая не запомнила, как дошла до дома.

Плыви, толкай.

Как вызвала лифт и как за ночь проголодавшаяся по человеческому теплу кабина заглотила ее, но, подавившись, выплюнула на седьмом этаже. Несъедобная. Неживая. Холодная.

Плыви, толкай.

Аглая не запомнила, как долго рылась в сумке, искала притаившийся под подкладкой ключ, как наконец нащупала его железное тельце и резко вытащила за уши, будто нашкодившего ребенка из-под стола.

Плыви, толкай.

Не запомнила, как засунула скулящий ключ в дверную скважину, как грубо его дернула и как сама испугалась своей грубости: тише, тише, прости, пожалуйста, я аккуратно, не больно, не больно.

Плыви, толкай.

Аглая не запомнила свою равнодушную радость оттого, что дома все крепко и упрямо спали, что ее отсутствие осталось тайной, как и осталось тайной то, что все в мире переменилось.