Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

«Требуем еще тонну взрывчатки точка Самолет ожидаем через три дня запятая опознавательные сигналы прежние точка Магда покинула город запятая Хозяин ждет приезда Альфы точка “Гранит”».

Пока Смельчак работал, Мошков, неотрывно наблюдавший за ним, воспользовался гудением передатчика и треском ключа, чтобы хоть немного согреться, переступая с ноги на ногу.

Закончив передачу и выслушав ответную инструкцию, Смельчак разобрал и упаковал радиоустановку, после чего спокойно направился в сторону Мошкова, чтобы спрятать ящичек туда же, где он лежал раньше.

Старик затаил дыхание.

Приблизившись к деду, Смельчак не заметил в темноте обвалившегося с потолка небольшого камня, запнулся и потерял равновесие. Нажав кнопку фонаря, он увидел за выступом скалы притаившегося человека с поднятым ножом. Он мгновенно потушил фонарь и вполголоса произнес:

– Кого караулишь? Я – свой!

Не слушая его, Мошков выскочил из-за укрытия, сбил Смельчака с ног и навалился на него. Пистолет диверсанта выпал из кармана и отлетел далеко в сторону, но лесник не заметил этого. Касаясь горла Смельчака концом ножа, дед угрожающе шептал.

– Не думай сопротивляться, а то сразу из тебя покойника сотворю!

Смельчак не ответил и даже не шевельнулся. Очевидно, толчок, которым свалил его старик, оказался неожиданно сильным…

Глава двадцатая

Ожидая встретить ожесточенное сопротивление, Мошков угрожающе повторил:

– Сдавай оружие, а то, как зверя, прикончу!

Смельчак молчал. Только через несколько минут он слегка шевельнулся и приподнял правую руку, откинутую в сторону. Мошков усмотрел в этом движении попытку освободиться и повторил:

– Не шевелись! Сдавай оружие! Не поверю, чтобы ты пришел с пустыми руками!

Смельчак медленно дотянулся рукой до затылка и застонал. Мошков придвинул левой рукой лежащий рядом фонарь и осветил лицо своего противника. Он увидел, что рука Смельчака измазана в крови и тонкая красная струйка медленно вытекает у него из-под головы. Почувствовав, что противник не сопротивляется, старик обыскал его и, не найдя оружия, уже спокойно спросил:

– Что, голову расшиб? Ну, ничего, заживет! Я вот старик, да и то не умер, хотя и был тяжело ранен. Ты говоришь, меня в болоте топил, а я и оттуда выбрался.

– Да не дави мне грудь, не дави, – с трудом выговорил Смельчак. – Видишь ведь, я не сопротивляюсь, чего же тебе еще надо? А оружия у меня нет, ты же сам обыскивал. Я и голыми руками мог бы с тобой совладать, да вот не собираюсь: не тот я человек, за кого ты меня признаешь!

Мошков приподнялся. Он мысленно согласился с тем, что хотя Смельчак и ослабел, ударившись о камень, но все же, пожалуй, смог бы разделаться с ним, стариком, даже без оружия. Но все же дед решил держаться начеку, допуская, что спокойное поведение врага может быть только хитрой уловкой.

Смельчак, лежа на каменном полу и вглядываясь в разгоревшееся от борьбы лицо старика, неторопливо заговорил. Он стал доказывать, что именно он, Смельчак, после того как Магда ранила Мошкова, ежедневно, подвергая себя риску, приходил сюда, кормил и лечил лесника.

Надежд на спасение Мошкова в первое время у него было мало. Жизнь и силы вернулись к старику лишь после того, как Смельчак однажды вечером два часа продержал его в болоте, обмазав все его тело толстым слоем липкой грязи.

Увидев, что Мошков недоверчиво покачивает головой, Смельчак приподнялся на локтях и принялся его упрекать:

– Эх, дед, дед, да ведь сегодня уже пятый день, как ты находишься в этой пещере! Разве ты остался бы жив, если бы тебя не кормили и не ходили за тобой, как за малым ребенком?

Не дожидаясь ответа, он облизал пересохшие губы и добавил:

– Ну, а если ты не веришь моим словам, то посмотри на свое тело, на рану: она до сих пор испачкана илом, которым я покрыл ее после того, как Магда выстрелила в тебя.

Старик все еще недоверчиво слушал, но вспомнил, как отмывал сегодня засохшую грязь, и в памяти его все более отчетливо восстанавливались картины, которые до того он считал бредом…

Когда после выстрела Магды Мошков упал, Силач, громко выругавшись, одним скачком приблизился к старику и выхватил пистолет. На таком близком расстоянии даже в темноте он, конечно, изрешетил бы раненого пулями, но Смельчак не допустил этого. Ударом кулака он вышиб пистолет из руки Силача и крикнул:

– Да вы что, с ума сошли? Стрельбу затеяли! Услышат, что тогда будет? Вы все дело провалите!

Силач в порыве гнева ничего не соображал. Он несколько мгновений стоял с искаженным злобой лицом.

Потом, стремительно наклонившись, схватив упавший пистолет, замахнулся на Смельчака.

Казалось, что он с одного взмаха размозжит голову противнику, но получилось не так. Смельчак ловко отскочил и пинком ноги в живот уложил его.

– Ты еще ответишь за свое безрассудное поведение, – почти спокойным голосом, но с явной угрозой проговорил Смельчак, поднимая брошенный Силачом пистолет. – Я сегодня же доложу Хозяину! Он или пустит тебе пулю в лоб, или заставит тебя при нем сделать это!

– А не жив ли старик? – спросил, опомнившись, Силач, с трудом поднимаясь с пола.

– Его я беру на себя. Неси Магду на рудник, а я здесь покончу без шума…

И Смельчак достал из кармана большой складной нож…

– Говоришь-то ты складно, – сказал лесник после длительного молчания, – да так ли оно, хоть и похоже, что все это я видел и слышал на самом деле. Только мне все же непонятно, для чего, с какой целью ты спас мне жизнь? Ты же враг мне, враг своему народу, отечеству нашему!

Смельчак потупился и помрачнел. Мошков встал, спрятал нож за голенище и презрительно произнес:

– Я тебя и за человека не считаю! А ведь ты мне чуть не во внуки годишься, наверное, при советской власти родился и воспитался, а против нее идешь. И сдохнешь ты, как собака, никто и не вспомнит, что ты жил на свете. Честные люди проклинать тебя станут, при одном воспоминании о твоем имени плеваться будут!

Смельчак поднял руку, как бы защищаясь от удара, но старик окинул его колючим взглядом и с еще большей горячностью продолжал:

– Я теперь понимаю, зачем ты решил меня вылечить! – Густые брови лесника заходили от возмущения. – Ты, наверное, хотел воспользоваться моей беспомощностью и на измену толкнуть, а если я не согласился бы – пристрелить или прирезать и в болото столкнуть! Но не на таковского напал!

– Да не мучь ты меня, дед, не мучь! – с болью в