Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

– Мне тоже не хочется верить. Но печальный вывод, к сожалению, сам напрашивается: в том, что рассказал мне мальчик, какая-то доля правды есть. Если Мошков и не убит, то он, бесспорно, попал в беду, ему наверняка требуется наша неотложная помощь.

– Вы намерены просить меня помочь Николаю, внуку Мошкова, разыскать деда?

– Да, намерен. – Кустов встал. – Местную тайгу вы знаете лучше меня, а это очень важно. Одним словом, я прошу вас организовать розыск Мошкова. И срок даю небольшой: три, пять дней, время не терпит…

– А как на мое отсутствие посмотрит директор рудника?

– Я с ним говорил. Он не возражает…

Прервав фразу на полуслове и пытливо заглянув в глаза Подкорытову, Кустов нагнулся к нему и, понизив голос, спросил:

– А вы про пещеру слышали, что расположена вблизи Гнилого болота?

– Слышал, хотя сам в ней ни разу не был. – Кустов прошелся несколько раз по комнате.

– Это немного хуже для нас, но делать нечего…

И тут же, наклонившись вплотную к уху Подкорытова, торопливо зашептал ему…

– Это задание, по всей вероятности, совпадает с заданием, которое вы получите в городе. Но будьте внимательны ко всему окружающему, а главное, осторожны. Не исключена возможность, что за вами будут следить и даже охотиться. И не спешите. Больше терпения: терпение – залог успеха.

– Понимаю, хорошо понимаю, – ответил, выслушав его, Борис, – меня это вполне устраивает, хотя сейчас очень занят, но помощь окажу, и ваше задание постараюсь выполнить.

– Ну, вот и прекрасно, – чуть заметно улыбнувшись, сказал Кустов, – а теперь пожелаю вам успеха. Мне пора уходить. Запомните: от вашего поведения многое зависит.

После этого Кустов молча поклонился и вышел из комнаты. Милиционер, равнодушно прислушивавшийся к разговору известного ему геолога с новым начальником, молча последовал за ним…

Глава двадцать вторая

После ухода Кустова и его спутника Борис взглянул на часы и заторопился: надо было спешить в город на таинственное свидание…

Торопливо шагая, чтобы успеть попасть к следующему автобусу, и все еще находясь под впечатлением разговора с Кустовым, Подкорытов невольно признался себе, что до сих пор никогда еще не испытывал такого волнения.

Ему было непонятно, куда мог деваться дед Афанасий, хотя он и не сомневался, что внук Мошкова не обманул Кустова и рассказал ему правду. Почему он сам ни разу не побывал в этой таинственной пещере? Теперь Борис простить себе этого не мог!

Ему вспомнилось, как однажды – это было еще в начале лета – Ковригина, пробыв очень долго на геологических работах, зашла в комнату, где он занимался, хотя и заметно утомленная, но довольная, с улыбкой на лице. Такой радостной она бывала до сих пор, лишь когда получала очередное письмо от мужа.

– Ух, какая удача сегодня привалила мне! – Ковригина присела на стул и глубоко вздохнула, глаза ее так и светились в этот момент молодым, жизнерадостным блеском. – Я разгадала тайну, снова нашла утерянный минерал Дорогина!

После этих слов улыбка исчезла с ее лица, брови нахмурились. Поняв, что, увлекшись, она проговорилась, Галина торопливо встала и выбежала из комнаты. Все это Подкорытов помнил хорошо и перепутать не мог. Может быть, находка была как раз и связана с этой самой пещерой, но расспрашивать Ковригину он не имел права…

В городе все произошло именно так, как было написано в записке. На Пушкинской улице его никто не встретил. Как Борис предполагал, первоначальный адрес был дан ему лишь с целью проследить за ним и проверить, придет ли он один или приведет кого-нибудь с собою.

Хотя в уличной суматохе, казалось, и трудно было это заметить, но Борис почувствовал, – и в этом он не мог ошибиться, – что за ним следят, особенно возле кино, где Подкорытов на минуту задержался, рассматривая рекламу новой картины.

Поймав на себе чей-то пристальный взгляд, он оглянулся. Человек средних лет, уткнув подбородок в шарф и надвинув на брови шляпу, мгновенно скрылся в толпе.

Борис еще больше насторожился, хотя и виду не подал, что обнаружил за собою слежку.

Разыскав дом с балконом и зайдя в ограду, Подкорытов постучал в дверь, на которой была обозначена цифра «2». На стук никто не отозвался. Борис постучал еще раз. Ответа снова не последовало. Тогда он вышел на улицу и, выполняя инструкцию, изложенную в письме, взглянул на балкон.

Да, действительно, там стоял пышный цветок герани, которого до этого не было.

Борис собрался уже уходить, как вдруг увидел, что из калитки соседской усадьбы вышел высокий человек и, поманив его рукой, исчез за этой же калиткой. Подкорытов осмотрел дом, куда его приглашали зайти, и направился к воротам, в которых исчез незнакомец.

Не прибавляя шага, с безразличным лицом, он вошел во двор и на ходу закурил.

Калитка сразу же плотно закрылась за ним, и откуда-то сбоку – Борис не заметил, откуда именно, – неожиданно вынырнул рослый мужчина лет тридцати. Взяв Подкорытова под руку, он повел его вглубь ограды. Борис молча повиновался.

Маленький домик, в который его привели, находился в глубине сада. Окна оказались закрыты ставнями и занавешены плотной материей. В комнате было полутемно, за квадратным столом сидело двое мужчин. Подкорытов умел распознавать людей с первого взгляда. Но полумрак не давал ему возможности сразу разглядеть присутствующих и сделать о них определенные выводы.

– Прежде всего, я хотел бы знать, что вам от меня нужно? – вызывающе спросил Подкорытов.

Люди, сидящие в комнате, не шелохнулись, как будто вопрос был обращен не к ним.

Не скрывая беспокойства, Борис, не дождавшись ответа, нахмурился, махнул рукой и, сделав вид, что собирается уходить, повернулся к двери.

– Какой вы, однако, нетерпеливый! – насмешливо проговорил один из присутствующих и незаметно кивнул головой. В тот же момент за плечами Бориса снова появилась молчаливая фигура рослого мужчины, его недавнего провожатого.

«Охраняют, боятся, что убегу!» – мелькнула у геолога мысль. Вслух же он заявил:

– Только прошу без насилия, сопротивляться я еще смогу, силенки хватит…

Один из сидящих за столом поднялся, шагнул ему навстречу и, вежливо усадив на приготовленный стул, заговорил. Хотя и на чистом русском языке, но с заметным иностранным акцентом.

Из его слов Борис прежде всего уловил, что ему угрожает арест. Потом незнакомец обвинил его в шпионаже в пользу иностранного государства. Фактов, чтобы изобличить и привлечь Подкорытова к ответственности, было, на его взгляд, совершенно достаточно: вещественные доказательства, найденные у него в письменном столе, находятся у них, найдутся и свидетели.

Пока незнакомец говорил, Борис внимательно вглядывался в его лицо. С этим человеком