Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

Сообщение внука лесника о странном поведении конюха и о том, что в разговоре со Смельчаком Никифор Иванович несколько раз упомянул фамилию Подкорытова, явилось для Бориса полной неожиданностью, и он решил все это учесть, чтобы потом тщательно проверить…

Подкорытов даже переспросил:

– А ты, парень, часом не путаешь?

– Нет, не путаю, – сказал Николай, вытирая снова навернувшуюся слезу, – я же на сеновале сидел, все видел и слышал!

Рассказ мальчика о радиоустановке, спрятанной в оглобле, вызвал у Подкорытова прилив раздражения.

«Слишком наивно работаете, господа иностранцы, – подумал он, – как бы вам не поскользнуться!»

Вслух же он сказал совсем другое:

– Ничего, успокойся! Придет время, и до них доберемся!

Заметив, что лицо Николая все еще в слезах, Борис догадался, что паренек не все высказал, и тихо, ласково спросил:

– Ну, а зачем плакать? Или тебя кто обидел?

Николай низко склонил голову.

– Никто не обидел, деда жалко. – И, вытирая распухший нос подкладкой потрепанной кепки, добавил: – Шахтер, который стоял рядом с конюхом, ну, которого конюх Смельчаком называл, сказал ему, что какая-то Магда в пещере деда из пистолета убила… Это я точно слышал…

– Магда? Странно… А фамилию этого шахтера ты не знаешь?

– Видел я его несколько раз. Он и на заимке у нас был – сильный, здоровый. Если я его встречу, то узнаю. А вот фамилия его мне неизвестна… Да он же в шахте работает, у вас, на разведке!

Задумавшись над этим и стараясь угадать, кто из шахтеров может быть так близко связан с новым конюхом, Подкорытов от души пожалел, почему не он, а этот парнишка прятался в ту пору на сеновале.

Стараясь запечатлеть в памяти все, что рассказал внук лесника, Борис не сразу заметил, как Николай снова неудержимо заплакал.

– Мне деда жалко, он такой хороший, – всхлипывая, приговаривал мальчик, – как вспомню, совладать с собою не могу, слезы сами бегут из глаз… Вы эту тетрадь возьмите себе, а за это помогите разыскать деда… Я хотел ее передать тете Ковригиной, да опоздал: она сильно заболела.

Тут Николай достал из-за пазухи какой-то сверток и доверчиво протянул его Подкорытову, рассказав, при каких обстоятельствах он ему достался.

Как только Подкорытов взял в руки и развернул сверток, сердце у него сильно забилось: этого он уж никак не ожидал!

Для того чтобы окончательно убедиться, Борис разложил на столе разрозненные листочки, исписанные мелким почерком, корочек у тетради не оказалось. Сомнений не оставалось: в руках у него находились записки Дорогина, от этой мысли у него на миг даже перехватило дыхание…

Теперь Подкорытов окончательно убедился, что внук лесника ничего не выдумывал, а рассказывал сущую правду. Полностью раскрылся теперь для Подкорытова смысл предупреждения Кустова. Ведь если враги узнают, что записки Дорогина попали к нему, за ним в тайге обязательно будут охотиться. «Надо во что бы то ни стало сохранить записки. Отнесу их Рощину, – решил Подкорытов. – Если погибну в тайге сам, записки будут в надежных руках».

Геолог снова вернулся к мыслям о том, куда ему, прежде всего, направиться с Николаем, какой маршрут избрать для розысков деда. Надежда найти старого лесника еще не исчезла у него окончательно, но уже возникло сомнение, удастся ли застать его в живых, хотя от этих горестных предположений Борис всячески пытался отделаться.

Быстро прикинув несколько вариантов поисков, Подкорытов окончательно решил, что сегодня он весь свой опыт и знание тайги применит для отыскания таинственной пещеры, которая, вернее всего, находится за вторым склоном горы Лысой. А Гнилое болото они сумеют обследовать потом, на обратном пути, хотя не менее заманчиво начать поиски именно отсюда, поскольку Николай неоднократно рассказывал, что дед частенько там охотился.

У Подкорытова зародилось сомнение: стоит ли брать с собой в тайгу этого паренька? Неужели он сам не отыщет пещеры? Общее представление о том, где она должна находиться, геолог имел, но все же лучше искать вдвоем, чем одному…

Очень кстати Подкорытов вспомнил тут, как еще в институте, на лекциях полевой геологии, профессор поучал студентов:

– Никогда не пренебрегайте на маршруте услугами местных жителей, стариков и ребят в особенности, этим проводникам – цены нет! Старикам – из-за их опыта, ребятам – по свежести их восприятия, все ребята – прирожденные следопыты!

Первая же практика, которую Подкорытов провел в поле, подтвердила правоту старого профессора…

Сборы продолжались недолго. Отнеся записки Дорогина Рощину, Подкорытов вернулся к себе на квартиру, взял двуствольное ружье с патронами, рюкзак с провизией, брезентовый плащ, позвал сгорающего от нетерпения внука лесника и вместе с ним двинулся в сторону Безымянного ключа.

До заимки Мошкова было далеко, и Подкорытов, энергично шагая за Николаем, который буквально бежал, стараясь наверстать упущенное время, рассеянно поглядывал на просветы неба, проступающие сложными узорами сквозь кроны вековых сосен и елей, и невольно отдался воспоминаниям…

«Вот попробуй тут не удивляться, – думал Борис, озираясь во все стороны, пока тропинка пролегала в непроходимом кустарнике, – кто бы мог поверить, что когда-нибудь найдутся эти записки! Почти пять лет прошло с тех пор, как они исчезли из музея; сколько усилий, средств, времени, даже жизней было потрачено на их розыски! А они, оказывается, на руднике нашлись… Ну и дела!»

Если ему разрешат, он немедленно примется за изучение ценнейших сведений, собранных этим геологом-самородком.

Мысли Подкорытова прервались, когда он услышал предостерегающий шёпот Николая:

– Сюда люди идут, давайте спрячемся, – испуганно говорил внук лесника и тянул Бориса за рукав к огромному кусту черемухи, – зачем зря на глаза попадаться, еще беду наживешь!

Подкорытов безмолвно повиновался мальчику, невольно удивляясь его предусмотрительности. Сойдя с тропинки, они укрылись в густых зарослях.

И тотчас же на этой узенькой тропинке появилось двое мужчин. Шли они торопливо, говорили быстро, и смысл их слов уловить не удалось.

Немного погодя Николай осторожно взглянул из-за листьев куста, глядя прохожим в спину, шёпотом сообщил:

– Вот тот, – он показал рукою, – который идет впереди, рассказал конюху, что деда убила какая-то Магда!

Подкорытов, забыв о предосторожности, стремительно подался вперед и успел рассмотреть пешеходов.

– Это же Шаронов! На проходке разведочного квершлага работает… Тогда мне все понятно! Вот, можно сказать, и узелок нашли, сейчас осталось умело потянуть его, чтобы и весь клубок размотать!

– Значит, вы этого человека знаете? – удивленно спросил Николай, глядя на Бориса широко открытыми глазами.

Подкорытов уклончиво пожал плечами:

– Как рабочего знаю, а кто он такой в действительности, понятия не имею. Можно сделать лишь одно заключение: не наш он человек, вот и все…

Дойдя до заимки, Николай быстро