Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

Подкорытов ни разу не встречался. Высокий, с тонким с горбинкой носом на продолговатом лице, он хотя и был в летах, но сохранился хорошо. Говорить старался он не спеша, убедительно, в его жестах, мимике чувствовалась осторожность, словно он чего-то опасался.

– Я никогда не был шпионом! – твердо ответил Борис. Как он и предполагал, эти люди задумали его запугать, а потом воспользоваться смятением и заставить делать все, что они пожелают.

– Не отпирайтесь, это для вас все равно бесполезно, – гневно сдвигая брови, проговорил иностранец. – Вы еще не понимаете, какая вам угрожает опасность. Берегитесь! Если вы не дадите согласия помочь нам, мы приведем свою угрозу в действие!

– Это ложь, я не шпион! – негодуя, повторил Борис.

– Так вот, имейте в виду: на руднике с нетерпением дожидаются только вашего возвращения, чтобы немедленно вас арестовать!

– Меня, арестовать? – невольно вырвалось у Подкорытова. – За что?

– За то, что вы отравили геолога Ковригину! После того как, объяснившись ей в любви, получили отказ, вы угрожали отомстить ей и выполнили свое намерение!

– Нет, это не так, вы что-то путаете! Я впервые слышу от вас, что Ковригину отравили, – сказал Борис, заметно волнуясь.

– Это вас не оправдывает, – все так же неторопливо проговорил иностранец, – следователь, бесспорно, сделает вывод, что отравление Ковригиной совершено вами из ревности. А в город вы уехали с целью запутать следы.

Борис решил терпеливо выждать, какие еще сюрпризы ему преподнесут.

– Но это не все, – продолжал незнакомец, не спуская с него пристального взгляда, – в письменном столе, за которым вы работаете, обнаружен магнитно-вибрационный аппарат, с помощью которого вскрываются сейфы и похищаются документы. А на руднике, как вам известно, случаи исчезновения документов за последнее время участились. Кроме того, там же найдены конверты, тушь и ватманская бумага того же сорта, что и бумага, на которой писались сотрудникам рудоуправления анонимные угрожающие письма. В этом же ящике найдено золотое кольцо с маркой иностранного ювелира…

В пустой полутемной комнате в томительной тишине монотонная речь незнакомца звучала как заклинание.

– Сейчас мне стало понятно, для чего подбросили в мой письменный стол эти вещи! – прервал это заклинание Подкорытов и через силу усмехнулся. Затем, постепенно повышая тон, он добавил: – Мне обманывать некого, а отравлять Ковригину я не собирался. Я не шпион! Единственная моя вина, что люблю Галину еще со студенческих лет. А скрывать свои чувства я не находил нужным…

– Что ж, вполне достаточно и этого, – злорадно сказал иностранец, – не так давно вы объяснились Ковригиной в любви, а когда она не ответила вам взаимностью, вы стали ей угрожать. Вспомните, не спешите с ответом!

– Мне нечего долго думать, такой случай действительно был, – в голосе Подкорытова послышалось негодование, но, чуть смягчив его, он добавил: – Но кому и какое до этого дело?

– Ясно! – незнакомец негромко рассмеялся. – Теперь вам все равно угрожает арест!

– Не думаю, – возразил Борис, все так же решительно, – советский суд сумеет разобраться…

Иностранец в сомнении покачал головой:

– Не стану спорить. Может быть в конце концов вас и выпустят, – он ободряюще похлопал Подкорытова по плечу, – но нервы-то потреплют основательно! Вы невиновны, а вас вдруг посадили! Скандал! Авторитет ваш все равно к черту полетит! А может быть и так, – после небольшой паузы продолжал он, – что вас не арестуют, это – в нашей власти! Но только при условии, что вы дадите нам кой-какие сведения. О, не беспокойтесь, самые пустяковые и для вас совершенно безобидные…

– Какие сведения? Я ничего не знаю, отстаньте от меня, – в сердцах крикнул Подкорытов, рывком поднимаясь со стула, – в тюрьму вы меня загнать хотите, в тюрьму!

Глаза у Подкорытова потемнели, лицо от негодования перекосилось, а кисти рук судорожно сжались в кулаки. Он, нагнувшись, шагнул к выходу.

Внезапно перед ним возник тот же рослый, молчаливый человек, что привел его сюда, жестом он требовал от Подкорытова, чтобы Борис сел на прежнее место.

Это окончательно вывело геолога из равновесия и, не страшась последствий, он, подавшись вперед всем корпусом, с огромной силой нанес удар кулаком в подбородок человеку, преграждающему ему дорогу.

Результат своего излюбленного удара Подкорытов знал; по его расчету противник должен был немедленно упасть, потеряв сознание. Но на этот раз дело обернулось иначе: геолог тут же получил ответный ошеломляющий удар в скулу. И хорошо, что Борис успел вовремя отшатнуться, это движение спасло его, но все же он едва устоял на ногах. Чтобы не упасть, Борис вынужден был ухватиться рукою за подоконник.

Уловив удобный момент, молчаливый человек стремительно подскочил к Подкорытову и, скрипнув зубами от злости, принялся наносить ему удары, куда попало. Наконец, изловчившись, он схватил Бориса за шею и с силой бросил его на пол.

Они долго катались, стараясь подмять друг друга, но силы у обоих были, видимо, равные. Когда же наконец Подкорытов оказался наверху и сжал своему противнику горло, готовый вот-вот задушить его, незнакомец, все время внимательно, но молча наблюдавший за схваткой, повелительно крикнул:

– Перестаньте возиться и встаньте, иначе я разряжу свой пистолет в ваши головы!

Эта угроза и спасла противника Подкорытова: он уже не сопротивлялся и начинал хрипеть.

Борис подчинился приказу и, разжав оцепеневшие пальцы, встал.

Дышал Подкорытов тяжело, глаза, налитые кровью, еще сверкали азартом борьбы. Чтобы успокоиться, он сел на прежнее место, поправляя рубашку и приглаживая волосы.

– Давно бы так, – сказал незнакомец, не спуская с Подкорытова пытливого взгляда и улыбаясь краями губ, – а силенки у вас действительно хватает! Мне еще ни разу не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь нашего привратника так ловко отделал.

– Ну, вставай и убирайся вон! – обращаясь ко все еще лежавшему на полу человеку, крикнул незнакомец.

А когда тот ушел, он вновь вернулся к прерванному дракой разговору:

– Задание наше будет самое незначительное…

– Нет, нет! Я отказываюсь, – не слушая, отвечал Борис, отмахиваясь обеими руками, но уже не так решительно, как прежде. – Вы меня на преступление толкаете!

– Прекратите истерику. Теперь уже поздно, – резко сказал второй незнакомец, до этого момента молчавший, – выбирайте одно из двух: или арест и нравственные мучения, или свобода и деньги, а, следовательно, и хорошая жизнь… Если вы откажетесь, вините только себя! Мы имеем возможность так же легко ускорить ваш арест, как и ликвидировать нависшую над вами угрозу…

Борис долго молчал. Потом он, не поднимая головы, почти шепотом пробормотал:

– Хорошо, я согласен!

При этих словах сидевшие за столом люди обменялись между собою какими-то условными знаками. Это Борис успел уловить, хотя и сделал вид, что ничего не заметил.

Иностранец, который вел беседу с Подкорытовым, достал из папки