Громовы Лозы - Райна Фотева

— Что у вас новенького? — спросила я, нарочито бодро, слегка подсаживаясь на подоконник. — Как там мой кудрявый малыш? Он небось снова успел обрасти?

— Есть немного, — спокойно ответила Катя без особого энтузиазма, я бы даже сказала, что голос её был слишком безэмоциональным. — Вроде в порядке.

— Вроде? — я нахмурилась. — Что-то случилось?

— Мы не общаемся.

Я замерла с наклоненным чайником в руке, не успев налить себе кипяток в кружку.

— Это ещё с той ссоры? Когда он вернулся из Москвы и устроил цирк на берегу?

В последние дни мы с Павликом не списывались и не созванивались. Я старалась не вмешиваться, потому что слишком люблю это дело, а парню в его возрасте надо дать даже не возможность жить своей жизнью, а скорее подзатыльник, чтобы ни за кого не держался и действовал по собственному усмотрению. В общем, я решила стоять в стороне и смотреть издали, как растёт этот упрямый цветочек, покуда сам не обратится за помощью. А он не обращался.

— Можно и так сказать, — сухо произнесла Катя. — После этого мы один раз поговорили и разошлись восвояси.

— В смысле? Вы больше не встречаетесь? — мне вообще не понравилась эта эмоциональная отчужденность в её голосе. Потом я решила, что недостаточно ясно выразилась и уточнила ещё раз: — Как мужчина и женщина.

— Нет. Я, честно говоря, думала, что он после того разговора уедет. И он даже уехал, но потом… Оказалось, нет. — Катя помолчала, а потом я услышала, как она тихо выдыхает в трубку. — Но у него всё в порядке. Я каждый день вижу его то там, то сям. Хозяйничает.

Мы обе замолчали. Мне было всё равно, чем он там занимается, важнее отношения: очень надеялась, что у них всё сложится. Я смотрела на детскую площадку во дворе, где в сгущающихся сумерках всё ещё бегали ребята, и мучилась одной мыслью. А потом вспомнила, что самый простой способ получить ответ — это задать вопрос.

— Кать, — я снова сделала глоток чая, — я знаю, он говорил тебе о любви.

— Говорил, да.

— А ты что? Не веришь ему?

— Ему верю, — ответила Катя. — А громким словам — не очень. — А потом она почти затараторила, что было совсем непривычно слышать от неё, я даже подумала, что она что-то нервно теребит в руках. — Я верю, что он говорит это искренне. Я же вижу, как он смотрит, как прикасается… Он правда так думает. Просто у его слов очень короткий век, понимаешь? Ты же знаешь его не хуже меня. Сегодня он искренне любит, а завтра будет так же искренне злиться и кричать, что я его «задолбала», как говорит другим. А все эти его эмоциональные вспышки, он же заводится по щелчку! Буквально с ровного места.

— Погоди, — мягко вмешалась я. — Он говорил, что кинулся на мужика, потому что тот держал тебя за руку?

— Да, держал. Прикоснулся в знак благодарности. Что, теперь никому нельзя меня трогать? Я сама могу контролировать такие вопросы, мне не нужен цербер, — безапелляционно произнесла Катя.

— Конечно, нет, — согласилась я, и это было чистой правдой. Мой Миша тоже поначалу облаивал низколетящие самолеты. — Церберов по будкам. Мы и сами с усами. Но, Кать… Ты ведь не просишь у меня совета, правда? Просто хочешь выговориться.

— Да не прошу, — выдохнула она. — Но если тебе есть что сказать по этому поводу, скажи. Наверное, мне полезно посмотреть на всё это со стороны.

Я помолчала, глядя вдаль на гаснущий розовый закат.

— Мне кажется, — сказала я наконец, — ты пытаешься удержать воду в кулаке, когда думаешь о долговечности его слов и чувств. Вот ты учишь детей в школе и знаешь, что базовые знания — самые важные, стараешься максимальное внимание им уделить, контролируя процесс. Или когда вы строите новый дом в «Громове», ты знаешь, что фундамент — самое главное, потому что на нём потом встанет всё остальное, что можно будет подправить, если потребуется. — Я снова замолчала, подбирая слова и трогая свои льняные занавески с кружевными оборками. — Но в этом вопросе ты как будто пытаешься контролировать погоду. Его срывы, его эмоции… И даже свои собственные чувства.

Я слышала, как Катя вздохнула, протяжно набирая и выпуская воздух через нос.

— Сложно, — тихо ответила она, и в этом единственном слове было столько усталости, что я печально склонила голову набок. — Отпустить контроль сложно.

— Тут как везде, Кать, — ухватилась я за юмор и намеренно бодро добавила: — навык приходит через практику! — Она хмыкнула в ответ. — Ты не одна, Кать, слышишь? Я всегда на связи. И он… Он тоже там, рядом. Просто нужно больше времени.

— Спасибо, Лиль.

— Давай, — сказала я. — И знаешь что?

— Мм?

— Ложись спать. В любой непонятной ситуации надо ложиться спать.

Катя искренне рассмеялась. А я, повесив трубку, наконец-то села спокойно поужинать.

* * *

В один из дней Катя выехала в Духовое в магазин. Как только она припарковала уазик и вышла, её облепили ученики младшей школы, которые играли тут же, на площадке.

— Екатерина Андреевна, здравствуйте! — кричали они вразнобой, словно чайки на набережной.

— Здравствуйте, ребята! — рассмеялась она в ответ, и этот смех прозвучал неожиданно легко даже для её собственных ушей. — Здравствуй, Соня! Ты уже вернулась из лагеря?

Дети тараторили, перебивая друг друга, пытаясь вывалить на неё все свои новости разом: про убежавшего кота, про новорождённого братика, про моторную лодку и новый велосипед. Катя слушала, кивала, задавала вопросы, медленно продвигаясь к стеклянным дверям. В детском щебете было столько энергии, целительной и заземляющей, что здесь, в этом шуме, она чувствовала себя просто любимой учительницей, от которой не требовалось ничего, кроме внимания.

— А как ваш Ромео? — слегка шепеляво спросила рыжая Варя из 1В, у которой, похоже, наконец, выпали передние зубки, позже всех остальных детей.

— Ромео в порядке, — с улыбкой ответила Катя, дёргая тяжёлую дверь.

— Передавайте ему привет!

— До свидания! — кричали ребята вслед.

— До свидания!

Катя шагнула в прохладный, пахнущий выпечкой воздух супермаркета — и замерла.

Тут же, у кассы, стоял Павел. На голове кепка, на ногах шлепки.

— Здравствуйте! — громко сказала она, потому что помимо него, в торговом зале были продавцы и несколько жителей села.

— Привет, — ровно ответил Паша, не отводя взгляд.

— Привет, — почти прошептала Катя, чувствуя, как по спине пробежала мелкая дрожь.

Она выкатила тележку из угла, стараясь не смотреть в его сторону, и прошла к