Громовы Лозы - Райна Фотева

стойкам, доставая список и пытаясь сосредоточиться на позициях и ценниках. Катя изо всех сил делала вид, что ей всё равно, тут он или ушёл. Казалось, она чувствует его даже затылком. Это было как магнитное поле: она знала, где он стоит, как дышит, куда смотрит. И как получилось, что она не заметила на парковке его машину?

Катя набрала почти полную тележку по маминым заметкам, расплатилась и, попрощавшись с продавщицами, покатила тачку к выходу. Паша стоял возле уазика. Он не прятался, не караулил, просто ждал, а увидев, что она движется к машине, оттолкнулся от капота и пошёл навстречу, чтобы открыть двери из магазина.

— Спасибо, — спокойно сказала Катя, не глядя проскальзывая мимо него.

Она разблокировала двери, и Паша тут же снова без слов помог ей: подошёл и открыл багажник. Катя остановилась в растерянности, а спустя секунды всё-таки подняла на него глаза, но он не стал тратить на это время и принялся перекладывать продукты в специальные ящики, которые она использовала под покупки. Катя замерла, держась за гладкую красную ручку металлической тележки и глядя на его загорелые руки. Он действовал быстро, уверенно и точно знал, куда она кладёт мясо, куда крупы, где молочка, а в каком ящике перевозит напитки, чтобы они не разбились и стояли плотно друг к другу. Он помнил её систему. Уважал заведённый порядок и следовал ему. И это было интимнее поцелуя и больнее разлуки.

Закрыв багажник, Паша повернулся. Они стояли в метре друг от друга, и между ними повисла густая, тягучая тишина, за пределами которой чирикали птички и играли дети, но Катя не слышала ничего из этого, когда смотрела в родные глаза. Ей казалось, он проверяет её, сканирует: как она себя поведёт после того ада, что они устроили друг другу на холме.

— Поговорим? — вдруг произнёс он. Голос был низким и ровным, без знакомых ноток вызова или мольбы.

Катя прикусила щёку изнутри, но кивнула, хоть и не была уверена, что это правильное решение.

— Как ты, всё в порядке? — спросил он.

— Да, всё хорошо, спасибо.

— Я тут подумал... — Он сунул руки в карманы шорт, но тут же, словно спохватившись, вытащил их обратно. Скрестил на груди и снова опустил. — Мы ведь взрослые люди, Кать. Давай не будем избегать друг друга? Просто общаться. Как соседи.

Катя смотрела на него, впитывая каждую деталь, словно пытаясь напиться на несколько дней вперёд. Бледно-розовая футболка с растянутым воротом была испачкана белой краской — капля застыла на плече, ещё несколько на рукаве. Тёмно-синие шорты выцвели на бедрах. Он выглядел уставшим, но таким настоящим. И родным. Он не улыбался и не хмурился. В карих глазах не было привычного заискивания, как если бы он хотел прощения после ссоры, и не было огня завоевателя, который намеревался любым путём получить желаемое.

Паша чуть приподнял брови, не отводя взгляда. Катя неосознанно отзеркалила его жест, точно так же вскинув брови. И в этом мимолетном движении было столько их старого немого языка, что на секунду Катя подумала, что сейчас разревётся.

— Ты слушала меня? — спокойно спросил он, а в уголке его губ дрогнула тень улыбки.

— Думаю, да, — выдохнула Катя. — Просто общаться, без избеганий.

— Да. Мы соседи, друзья детства. Давай останемся ими?

— Это возможно? — с сомнением спросила она, потому что не могла поверить, что можно просто забыть обо всём.

— Давай попробуем, — Паша смотрел на неё серьезно, ожидая ответа. — Ты согласна?

Катя помолчала, глядя на каплю белой краски на его плече, потом медленно кивнула.

— Давай попробуем.

Паша криво улыбнулся в ответ.

Уже садясь в машину, Катя задержалась в открытых дверях и окликнула Павла:

— Спасибо за помощь с продуктами.

— Обращайся! — крикнул он в ответ так естественно и легко, что у Катерины защипало в носу.

Она возвращалась домой, периодически глядя в зеркало заднего вида, где отражалась серебристая «Тойота», следующая за ней, не обгоняя и не отставая. На душе было такое удивительное спокойствие, как будто закончился еще один долгий, изматывающий учебный год. Или как будто она свела дебет с кредитом и увидела, что они снова в плюсе. Или как если бы дом, который она так долго проектировала и обставляла, наконец был готов принять гостей. Она не знала, удастся ли им с Пашей преодолеть ту эмоциональную гравитацию, которая возникла между ними и разрослась за последние месяцы, но впервые за долгое время ей не было страшно это проверить.

Энтузиазм её продлился ровно сутки. Утром ей снова стало нехорошо, вплоть до того, что она еле успела добежать до уборной, а потом ещё некоторое время сидела на полу ванной, обхватив колени и глядя на свои трясущиеся руки. Когда она готова была встать и умыться, и холодная вода попала на горящую от недомоганий кожу, Катерина вдруг поняла, что у неё уже одиннадцать дней задержки. Она застыла над раковиной и в шоке уставилась в свои серые глаза в отражении.

К вечеру перед ней лежал тест на беременность. Катя, не двигаясь, сидела за своим столом, где в паре сантиметров от многочисленных чертежей нового участка и вырезок с идеями лежала тонкая пластиковая палочка с двумя красными полосками. Катя едва дышала, гипнотизируя тест. По щекам текли слёзы. Она не могла ни объяснить их, ни остановить. И впервые за последние годы ощущала, что совершенно не знает, что делать дальше. Контроль, который она выстраивала годами, рухнул в одну секунду, и это пугало больше всего.

Дверь тихонько открылась, и вошла босая Лена, в одной руке она держала радионяню, в другой — пустую кружку. Она знала про тест, потому что лично всунула его невестке в руки, достав его из своих запасов, когда увидела, как та рылась в шкафчике их ванной на втором этаже. Лена и сама была уже на девятнадцатой неделе беременности, поэтому пары слов о симптомах хватило для описания ситуации.

— Ну чего там, Котя? — спросила она, используя имя так же, как делала её маленькая дочка.

Катя медленно подняла на неё глаза. Лена шагнула ближе, посмотрела на стол.

— Ой… — выдохнула она, поставив кружку и прикрыв рот ладонью.

В её глазах тоже заблестели слёзы, но она старательно их смаргивала, боясь нарушить этот хрупкий момент. Катя прикусила обе губы сразу, пытаясь успокоиться, но слёзы только полились сильнее, перехватывая дыхание.

— Ты почему плачешь?

Лена сначала нахмурилась от непонимания, затем бросила на кровать радионяню и, не говоря ни слова, обняла подругу за плечи, прижимаясь щекой к её макушке и ритмично поглаживая