Вечер - Кент Харуф

– Я счастлива, – ответила она. – Разве ты не знаешь? И во многом это благодаря тебе. А теперь, как думаешь, мне стоит собраться, чтобы мы с Дэлом погуляли в городе?

– Да, мэм, полагаю, что стоит. Уберусь отсюда и оставлю тебя в покое.

Виктория выбрала мягкий синий кашемировый свитер и короткую серую юбку, распустила черные волосы, а мальчик надел новые черные джинсы и клетчатую рубашку, и они поехали на ее машине в Холт ужинать и смотреть кино. Когда они уехали, Рэймонд с Кэти возились на кухне. Он подогрел остатки свинины с подливой, пюре и кукурузу со сливками, а малышка села в свой детский стульчик за стол, и, пока они ели, он смотрел на нее и слушал. Она ела и болтала без остановки – обо всем, что приходило в голову, Рэймонду даже не надо было вставлять словцо, хотя он внимательно ее слушал, даже когда она рассказывала о девочке в детском садике в Форт-Коллинзе, которую он не знал, или про черно-белую собаку, которая лаяла во дворе под окнами их квартиры. На десерт он достал кварту шоколадного мороженого, и они поели из банки, а она продолжала болтать, сидя в своем стульчике за столом, как миниатюрная черноволосая черноглазая прихожанка на благотворительной барахолке, как крошечная пресвитерианка, истосковавшаяся по звуку своего голоса. Затем они прибрались на кухне, она стояла на стуле возле него, помогала споласкивать тарелки и продолжала болтать, а после они пошли в ванную, она взобралась на деревянную табуретку перед раковиной и почистила зубы. Затем он отнес ее в нижнюю спальню, она надела пижамку, оба они улеглись на древнюю двуспальную кровать, и Рэймонд начал читать. Читал он недолго. Три странички книги – и начал проваливаться в сон. Она ткнула его локтем, коснулась его обветренного лица ладошкой, пощупав щетину на подбородке, вялую кожу на шее. Он проснулся, повернулся посмотреть на нее, затем зажмурился, прочистил горло, прочел еще страницу и снова задремал, но теперь она лежала рядом с ним тихо, а потом тоже уснула.

Виктория с Дэлом Гутиерресом вернулись домой в полночь, старик с малышкой лежали в кровати под ярким верхним светом. Рэймонд жутко храпел, его рот был широко открыт, а малышка уткнулась в его плечо. Книга, которую он начал читать ей, лежала поверх одеяла.

36

Ранним субботним утром Мэри Уэллс выбралась из постели и поехала с дочерями в магазин на шоссе 34 на краю города – купить еды, чего она не делала уже много дней. В доме закончились продукты, и, хотя Мэри Уэллс было безразлично, ест она или нет, девочки были голодными.

По шоссе к востоку от Холта водитель из Сент-Фрэнсиса, штат Канзас, тянул на пикапе «форд» полуприцеп, в котором ехали пять чистокровных симментальских бычков. Он собирался продать бычков осенью, но жена так разболелась, что у него руки не дошли: все ухаживал за ней, много раз возил ее срочно в больницу, а потом пришлось с горечью организовывать похороны. Теперь он тащил бычков на аукцион в Браше к понедельнику, планировал покормить их и дать им отдохнуть в воскресенье, напоить как следует, чтобы они набрали вес, а он получил бы за них по максимуму, хоть время для продажи бычков и было неподходящее.

Ехал он небыстро. Он вообще не ездил быстро, когда тянул за собой полуприцеп со скотом, а тут еще специально замедлился, потому что машин на дороге в тот час было больше и особенно потому, что садившееся солнце светило ему в глаза. Он въехал в Холт, как вдруг на него с парковки перед продуктовым вырулила машина.

Вела машину Мэри Уэллс. Десять минут назад она увидела Боба Джетера, стоявшего перед холодильником с мясом в продуктовом на шоссе 34: рядом с ним была блондинка, и Боб Джетер обнимал ее за талию.

Старшая дочь, ехавшая на переднем сиденье, увидела пикап, который надвигался на них, и закричала:

– Мама! Осторожно!

Человек из Сент-Фрэнсиса сделал что мог, чтобы остановиться, но за ним катился тяжелый полуприцеп, поэтому пикап врезался в бок ее машины, отчего легковушка выскочила на противоположную сторону шоссе и врезалась в столб, который переломился пополам, потянув за собой провода.

Младшая дочь, Эмма, сидевшая позади матери, отлетела к противоположной двери, ударилась головой и потеряла сознание. Мэри Уэллс впечаталась лбом в ветровое стекло, а когда пришла в себя, обнаружила, что не может пошевелить левой рукой, в которой уже нарастала пульсирующая боль. Дену, сидевшую рядом, отбросило вперед и вбок, и осколок ветрового стекла рассек ей бровь и щеку. Когда машина наконец остановилась, Дена закрыла лицо ладонями. Те наполнились кровью, и она закричала.

– Милая! – закричала и Мэри Уэллс. – О боже!

Она убрала волосы от лица девочки.

– Посмотри на меня, – просила она. – Дай мне взглянуть. О господи!

Кровь лилась по щеке девочки на рубашку, мать вытирала ее, пытаясь остановить.

Какой-то водитель на парковке через дорогу побежал в продуктовый и вызвал скорую, та с ревом примчалась за несколько минут, фельдшеры выпрыгнули, открыли двери машины, забрали Мэри Уэллс с дочерями в свой автомобиль и повезли их в отделение неотложной помощи Холтской окружной мемориальной больницы на Мэйн-стрит, всего в нескольких кварталах от аварии.

Пикап, полуприцеп со скотом и легковушка все еще перекрывали движение, и пять белых с рыжими подпалинами бычков вылезли из полуприцепа, поскольку задняя его дверь открылась при аварии. Водители из других машин и пикапов пытались направить животных в импровизированный загон из автомобилей на дороге, но один из бычков хромал, поскальзывался на шоссе и ревел, потому что его задняя левая нога почти переломилась надвое в суставе и нижняя часть болталась свободно и волочилась по асфальту. Бычок все хромал, пытаясь опереться на раненую ногу, а кровь лилась на дорогу. Водитель из Сент-Фрэнсиса шел за бычком и кричал:

– Кто-нибудь, пристрелите его! Проклятье, пристрелите его уже, кто-нибудь!

Но никто не решался. Наконец какой-то водитель достал ружье из своего пикапа и передал его хозяину скота.

– Вот, – сказал он. – Лучше сделай это сам.

Патрульный, который регулировал движение, увидел ружье и подбежал к ним.

– Ты что творишь? Здесь нельзя стрелять!

– Богом клянусь, я это сделаю, – ответил водитель из Сент-Фрэнсиса. – Хочешь оставить его тут страдать? С меня уже довольно страданий.

– Ты не выстрелишь!

– Вот увидишь. И отойди с дороги.

Он подошел к быку, прижал приклад к плечу, приставил