Элис Адамс - Бут Таркингтон

Милдред встала и подошла к матери:

– Как, по-твоему, почему он нам никогда не говорил, что ходит туда? Думаешь, она ему… она ему нравится, но он ее стыдится? Ну почему, по-твоему, он все время молчал?

– Ах, это, – сказала миссис Палмер. – Что-то мне подсказывает, она сама его попросила. Если так, то она сама себя и наказала: этого разговора не произошло бы, если бы мы с отцом знали, что Артур… – Женщина быстро замолчала, заметив за спиной дочери, как в широком дверном проеме показались мужчины. Она радостно их поприветствовала: – Если вы друг с другом наговорились, то Артур, возможно, с удовольствием побеседует о чем-то поприятнее и подушистее, чем трастовая компания.

Артур подошел к Милдред:

– Твоя мать сказала, что после обеда мы, наверное…

– Никаких «наверное» я не говорила, Артур, – вмешалась миссис Палмер. – Я сказала, что она это сделает. Если ты хочешь посмотреть, какая там у нас красота, Милдред тебя проводит. Идите же, дети мои!

Полчаса спустя женщина наблюдала в окно, как молодые люди вышли из оранжереи и пересекли лужайку. У Артура в петлице красовалась великолепная роза, а на лице читалась глубокая задумчивость.

Глава 21

Утро и первая половина дня выдались очень теплыми, а легкие порывы ветерка делали погоду не столь удушающе невыносимой. Однако в три часа с юго-запада, подобно каре небесной, насланной на грешников, пришла настоящая жара, тотчас раскалившая воздух. Обливающиеся потом негры, рывшие канаву, посылали язвительные проклятия аду и солнцу, швыряя блестящими лопатами землю на тротуар, по которому тащились разморенные пешеходы; мужчины поснимали пиджаки и повесили их на руку, обмахиваясь соломенными шляпами или, если головной убор оставался на месте, утирая промокшими носовыми платками лбы под влажной тульей. В притихших залах магазинов изнывали продавцы. Клерки в конторах старались держаться поближе к электрическим вентиляторам, если, конечно, там уже не окопалось их начальство. Постояльцы гостиниц предпочли подняться из вестибюлей в номера и, сняв одежду, залечь в постель. Пациенты в больницах ворчали на зной и на шумных автомобилистов, пытающихся разогнаться так, чтобы обдувало, и позабывших, что им тоже в ближайшие дни может понадобиться тишина больничных палат. Жара стала проклятьем для всех и каждого, ибо была настолько беспощадна, что гольфисты в пригородных клубах медленно ползли с полей под крыши, позабыв об игре.

Но и в такой день там, где это было неизбежно, кипела жаркая работа, как зимой. Раскаленные горнила требовали угля, лился жидкий металл… Впрочем, мир полон героями и для таких задач, но во всем городе, пожалуй, не нашлось бы более отважного человека, бросившего вызов пеклу, чем миссис Адамс. Пока в углу пламенеющей кухоньки весь день свирепо трудилась нечувствительная к высоким температурам африканка, самоотверженная хозяйка дома с горячим утюгом колдовала над фрачной парой супруга. Без сомнения, в том был риск для жизни, но женщина шла на него со счастливой улыбкой, оказывая мужу необходимую добрую услугу. Она с готовностью умерла бы как за него, так и за любого из ее двоих детей.

Не осознавая собственного героизма, миссис Адамс в полуобморочном состоянии доглаживала костюм. Впрочем, она продолжала искренне верить в успех своей миссии, несмотря на пару прожженных в ткани дыр; и, хотя в глазах начало темнеть, она сумела подняться по лестнице в комнату мужа, где, положив одежду на кровать, с трудом нащупала ближайший стул и опустилась на него. Потом, не дожидаясь улучшения самочувствия, сделала безуспешную попытку встать и уйти, но справилась с собой лишь через несколько минут и, придерживаясь за стенку, все же добралась до двери своей спальни. Здесь миссис Адамс замешкалась, собираясь сразу спуститься вниз, но от нее столько всего зависело, что она взяла волю в кулак и все-таки дошла до стола, в ящике которого хранила незамысловатые лекарства. Тоник – или ее вера в него – сослужил ей добрую службу, и женщина вернулась к работе.

Она спускалась на первый этаж, держась все еще трясущейся рукой за перила, но широко улыбнулась дочери, когда та выглянула из гостиной, в которой продолжала мучить безответно терпящие ее усилия деревянные колонны и плинтуса.

– Элис, перестань! – сочувственно сказала мать. – Ты утром это уже чистила, все выглядит прекрасно. К чему себя изматывать? Лучше пойди приляг, чтобы вечером выглядеть свеженькой.

– Тебе самой прилечь бы не помешало, – ответила девушка. – Мам, ты не приболела?

– Конечно нет. С чего ты взяла?

– Какая-то ты бледная. – Элис тяжело вздохнула. – Мне так стыдно, что ты из кожи вон лезешь из-за меня.

– Какие глупости! Я рада, что мы наконец-то немножечко развеемся, как раньше. Жалко только, что погода подвела: твоему бедному папе несладко придется, костюм у него слишком плотный для жары. Впрочем, разочек принарядиться можно, это ему будет только на пользу! – Она рассмеялась, подошла к Элис, наклонилась и чмокнула ее в щеку. – Ласточка моя, – нежно сказал она, – сделай приятное маме, поднимись к себе в комнату и немножко вздремни, ладно?

Но Элис медленно покачала головой, выражая протест.

– Давай, иди! – настаивала мать. – Ты ведь не хочешь довести себя до обморока?

– Все будет нормально, – ответила Элис. – Тебе нравится, как я тут переставила мебель? Я перепробовала кучу вариантов.

– Очень мило. Хотя, по-моему, и до этого ты тоже все красиво сделала. Но тебе виднее, вкус у тебя отменный. Но лучше бы ты прервалась и передохнула немножко…

– Даже если бы я хотела, времени нет. Уже шестой час, нельзя мне ложиться. Ты думаешь, мы Уолтера уговорим… ну, переодеться в вечерний костюм?

Миссис Адамс задумалась:

– Боюсь, он найдет, что возразить: скажет про погоду и всякое такое. Жаль, мы не предупредили его вчера вечером или сегодня утром. Надо было мне ему на работу позвонить, только вот сама понимаешь, когда твой отец ушел из конторы, мне это делать стало вроде как неудобно…

– Мам, не надо, успокойся.

– Если Уолтер поздно придет домой, – продолжила женщина, – а мистер Рассел уже будет здесь, я тихонечко выскользну и поговорю с мальчиком. Скажу, чтобы он поторопился и переоделся.

– Может, он вообще домой ужинать не придет, – с надеждой предположила Элис. – Иногда он так поступает.

– Нет, это вряд ли. Он, если не приходит, всегда звонит заранее и просит не ждать его: в этом плане он очень щепетилен. Ладно, и впрямь время бежит: надо пойти на кухню и проследить, чтобы кухарка начала готовить вырезку. Солнышко, ступай, отдохни чуть-чуть.

– Тебе бы самой устроить передышку! – крикнула Элис вслед матери, но миссис Адамс лишь задорно покачала головой и без промедления