Элис Адамс - Бут Таркингтон

Элис некоторое время продолжала наводить бесполезную суету, затем отнесла ведро к лестнице, ведущей в подвал, оставила его на верхней ступеньке и вернулась в гостиную, где опять принялась двигать плюшевые качалки, переставляя их в надежде, что по углам они не будут так сильно бросаться в глаза, а пока она делала это, в дверь громко позвонили. На мгновение на ее лице появилась паника, и Элис застыла, но сразу подумала, что Рассел придет не раньше чем через час, посему успокоилась и направилась открывать.

На переднем крыльце, что-то пережевывая, лениво ожидала темнокожая девушка с небольшим свертком под мышкой.

– Слышь, – сказала она, – говорят, вы тут цветную ждете?

– Нет, – сказала Элис. – И тем более не с парадного входа.

– Слышь, – продолжила незнакомка. – Слышь, говорю, слышь. Разве ж тут другой цветной уже нет? Слышь, миз Малена Бёрнс не тут разве с самого утра? Говорю, слышь. Это она мне дала адресок.

– Так вы официантка? – огорченно спросила Элис.

– Угу, раз Малена тут.

– Малена у нас. – Элис замешкалась, но решила не посылать девушку к задней двери, посчитав это рискованным, и впустила ее. – Как вас зовут?

– Меня-то? Гертрудою кличут. Миз Гертруда Колламус.

– Фартук и чепец у вас с собой?

Гертруда показала на сверток под мышкой.

– Угу, мэм, все имеется.

– Я уже накрыла на стол, – сообщила ей Элис. – Пойдемте, покажу, что надо будет сделать.

Она провела девушку в столовую и дала указания, которые Гертруда лениво выслушала с неизменно движущейся челюстью; затем проводила на кухню, где та надела фартук и головной убор. К лучшему ничего не изменилось, а на контрасте с белым чепцом стало только заметнее, что глаза у Гертруды налиты кровью, и Элис, отведя мать в сторону, прошептала:

– Думаешь, уже поздно подыскивать кого-то другого?

– Боюсь, что так, – ответила миссис Адамс. – Малена говорит, что и ее с трудом нашла! Платишь им такие деньги, а они работают, если только желание появится.

– Мам, а нельзя ее попросить надеть чепец чуть аккуратнее? Каждый раз, когда она дергает головой, он съезжает набок, да и юбка сзади длиннее, чем спереди… И я никогда в жизни не видела таких ног! – Элис печально усмехнулась. – И пусть она перестанет жевать эту жуткую жвачку!

– Не обращай внимания, я с ней поработаю. Вышколю, как только могу, ласточка, не беспокойся. – Миссис Адамс ободряюще погладила дочь по плечу. – А теперь, когда у тебя времени на другие дела не остается, беги-ка переодеваться, иначе не успеешь. Мне самой сменить платье – минутное дело, и я буду в столовой задолго до тебя. Давай, родная! Я обо всем позабочусь.

Элис слегка кивнула, поднялась к себе в спальню и, всего на секунду задержавшись перед зеркалом, вынула из шкафа белое платье из органди, которое было на ней в вечер первой встречи с Расселом. Она аккуратно разложила его на кровати. Через полчаса в комнату зашла миссис Адамс – поторопить дочь.

– Я уже переоделась, – деловито сообщила она. – Впрочем, это не имеет значения. Гость все равно не представляет, как обычно выглядят остальные члены твоей семьи. Откуда ему это знать? Понимаю, я старая кошелка, но и я хочу выглядеть привлекательно. Как тебе?

– Ты выглядишь лучше всех на свете, и все тут! – воскликнула Элис.

Мать засмеялась и напоследок внимательно осмотрела дочь:

– Солнышко, добавь немножко румян, боюсь, от волнения ты слишком бледненькая. А должна сиять! И взгляд у тебя, словно ты в трансе и никак не очнешься. Ты весь день такая. Ладно, я побежала: обещала помочь отцу застегнуть запонки. Уолтер пока не вернулся, но я про него помню; ни о чем не беспокойся и лучше поспеши, если хочешь успеть украсить стол цветами.

Она отправилась по своим делам, а Элис опять села перед зеркалом, следуя родительскому совету «добавить немного румян». Она еще не закончила, когда в дверь постучался отец и, дождавшись ответа, вошел. На нем была фрачная пара, недавно поглаженная женой: с тех пор, как костюм пошили, Адамс изрядно похудел, поэтому вся работа утюгом оказалась напрасной – фрак словно и не гладили. Одежда висела на Адамсе, будто принадлежала другому, более крупному человеку.

– Твоя мама спустилась в столовую, – произнес он упавшим голосом. – Одна из петель на рубашке слишком большая, и у меня никак не получается застегнуть проклятую пуговицу. Прямо-таки не знаю, как с этим быть! У меня есть еще одна белая рубашка, но она вся износилась: я ее уже померил. Думаешь, с этим можно что-то сделать?

– Посмотрим, – ответила дочь.

– Еще и край воротничка жесткий и неровный, – пожаловался Адамс, пока Элис осматривала злосчастную сорочку. – Натирает шею, как наждак, но я надеюсь, что скоро он обмякнет и перестанет беспокоить. Сдается мне, я и сам того и гляди обмякну: такой жары, пожалуй, лет десять, а то и двенадцать не было. – Он поднял голову и принюхался: в комнате стоял сильный запах. – Ох уж, ну и вонь! – произнес он.

– Пап, не двигайся, – попросила Элис. – Не понимаю, почему ты все время ерзаешь. И нелепо то и дело вспоминать про запах клея! Им тут нисколечко не пахнет.

– Да я не про клей, – сообщил отец. – Это капуста. Неужели сейчас в моде подавать капусту гостям на ужин?

– Папа, это не обычная капуста, а брюссельская.

– Даже так? Ладно, я ничего против не имею, она настолько пахучая, что я перестал чувствовать клей. Ты, наверное, сама это амбре не замечаешь, потому что весь день дома и успела принюхаться, еще когда ее только-только готовить начали.

– Все равно это кошмарно, – призналась Элис. – Внизу окна открыли?

– Спущусь, проверю, только сначала сделай что-нибудь с петелькой.

– Боюсь, это не так просто, – сказала дочь. – Тебе придется снять рубашку и принести сюда. Я зашью краешек.

– Хорошо. Пойду попрошу маму…

– Не надо. У нее и так много хлопот. Принеси мне рубашку сюда побыстрее. Папочка, не медли, мне до его прихода еще стол цветами украшать.

Отец удалился, но почти сразу вернулся с рубашкой в руках.

– Одно утешает, – заметил он, пока девушка возилась с петлей. – Я хотя бы ненадолго снял проклятый воротничок. С удовольствием вышел бы к столу прямо так, вечер стал бы гораздо приятнее. Как успехи, получается зашить?

– Думаю, все будет в порядке…

В дверь позвонили, Элис нервно вздрогнула.

– Господи! – воскликнул отец. – Ты что, укололась этой дурацкой иголкой?

Дочь испуганно взглянула на Адамса:

– Это он пришел!

И она не ошиблась, ибо наконец-то на переднем крыльце лицом к закрытой двери стоял Рассел. Однако ему уже некоторое время никто не открывал. Вслед