Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин

– Вода вон в том большом кувшине.

Авраам увидел высокий пузатый сосуд в виде человека с головой бегемота. Он подошел к нему и постучал по покрытой иероглифами стенке.

– Пустой, – сказал он. – Испарилась за века…

– Что тебе потребуется после воды? – спросил Нефер.

– Так, – сказал Авраам, озираясь, – допустим, мы попили. Теперь крыша над головой – и спатеньки.

Он повел лучом бронзового зеркала по залу.

– Ложе здесь, – сказал Нефер, указывая на пол.

Неподалеку от одной из телег со снедью действительно было устроено ложе из плетеного тростника на деревянной раме. У его высокого изголовья ухмылялся вырезанный из дерева карлик с высунутым языком.

– Это Бэс, – сказал Нефер. – Он охраняет сон.

Авраам отметил, что начинает ясно видеть упоминаемые Нефером предметы лишь после того, как египтянин произносит их названия – хотя утварь вроде была на месте и прежде.

– Это ложе простолюдина, – продолжал Нефер. – На нем ни позолоты, ни драгоценных камней… И крыша над ним тоже бедна.

Услышав это, Авраам действительно заметил устроенную над кроватью тростниковую крышу на четырех расписных столбах. Сверху она была обмазана глиной, но за века тростник истлел, и в нескольких местах глина провалилась и рассыпалась.

– Так, – сказал Авраам. – Допустим, кров над головой у нас есть. Ночью мы выспались и отдохнули. Дышали мы все это время бесплатно. Что теперь?

– Теперь, рабский сын, тебя ждет ослица, в которую ты изольешь свое семя, – презрительно сказал Нефер. – Вот она…

Авраам увидел алебастровую ослицу, белую, чистенькую и как бы испуганную. Она была запряжена в ту самую повозку, где стояли корзины с финиками и рыбой – и было непонятно, отчего Авраам заметил ее только сейчас.

– Очень милая, – сказал он примирительно. – Но мы, выходит, обошли уже весь…

Он не договорил. Раздался скрип, и плита пола, на которую он ступил, перевернулась на скрытой оси.

Авраам рухнул в открывшуюся под ней шахту. Все произошло так быстро, что он даже не успел закричать от страха.

– Ты жив, мертвец? – спросил Нефер склоняясь над шахтой.

– Я… жив, – ответил Авраам. – Или мертв, не знаю. Тебе виднее, Нефер. Но я ничего не вижу вокруг. И не называй меня, пожалуйста, мертвецом. Мне становится страшно.

– Хорошо, – ответил Нефер. – Стой на месте и никуда не ходи, иначе заблудишься во мраке. Сейчас я спущусь к тебе, муж белой ослицы…

Авраам даже не понял, как именно Нефер забрался в шахту. Сначала в ней появилась лампа. Она вспыхнула зеленым огнем, и египтянин возник рядом: Аврааму даже померещилось в первый момент, что Нефер – это просто узор, созданный волшебным светом.

Египтянин отпустил цепочку лампы, чтобы почесаться. Светильник при этом даже не покачнулся.

– Уф, – сказал Авраам, – слава Богу. Я перепугался.

– Веди меня по второму этажу, – велел Нефер.

– Почему ты считаешь, что это второй этаж? – спросил Авраам. – Это подвал. Мы провалились ниже первого. Надо вернуться назад, а потом найти путь вверх.

– Ты рассуждаешь как деревенщина, – ответил Нефер. – Здесь нет ничего, кроме твоей пирамиды, ибо лампа Сета создает только ее. Значит, если мы попали с первого на следующий, это и есть второй этаж.

– А почему он внизу? – спросил Авраам.

– Низ и верх неразличимы в вечности. Если перевернуть усыпальницу, ее природа не изменится. Пирамиду можно считать котлованом, это не меняет сути. Кроме того, как старший грабитель царских усыпальниц, я знаю, что главное сокровище всякой пирамиды всегда спрятано в ее тайных глубинах – и никогда на самой макушке. Поэтому, если твое сокровище скрыто на последнем этаже, он и должен быть здесь самым нижним.

– Убедительно, – ответил Авраам. – Весьма убедительно.

– Теперь говори – что скрывает второй этаж?

– Значит так, – сказал Авраам. – Когда человек удовлетворил потребности тела, он переходит к следующей группе потребностей, связанных уже с безопасностью…

– Подожди-ка, – перебил Нефер. – Мой господин понимает тебя не до конца. Вот ты говоришь – удовлетворил потребности тела. А на какой именно срок? Если ты поел или помылся, это придется повторить опять, и очень скоро. Надо делать это постоянно, если не хочешь при жизни превратиться в смердящую мумию. Что же, человек так и будет бегать с первого этажа на второй?

– Хороший вопрос, – кивнул Авраам. – В том и дело, что составной частью безопасности является стабильность. Пока нам приходится ежедневно искать еду и питье и мы не знаем, сможем ли найти их завтра, мы еще на первом этаже. А вот когда мы обретаем уверенность, что эти блага будут доступны всегда, мы на втором. Понимаешь?

Вместо ответа Нефер пальцем поманил лампу к себе, взял ее за цепочку и повелел:

– Оглядись по сторонам, муж ослицы.

Авраам обвел темноту лучом своего зеркала – и увидел сквозь дырочку новый зал: меньше, чем на первом этаже, но тоже весьма просторный.

У его стен стояли всего две божественные статуи, обе женские. Первая была кошкоголо́вой, изящной и тонкой, выточенной из черного базальта, вторая – у противоположной стены – массивной и тяжелой, из красного гранита, с головой льва, увенчанной змеей и солнечным диском.

– Это Бастет и Сехмет, – сказал Нефер. – Обычно они защищают. Но Сехмет может при случае и напасть.

Пол зала был выложен черно-белыми плитами наподобие шахматной доски. В самом его центре стояли четыре огромных голубых скарабея, покрытых золотыми глазами и иероглифами.

– Подойди к скарабеям, – велел Нефер.

Когда Авраам приблизился к каменным жукам, шедший следом Нефер остановился и принялся изучать покрывавшие их письмена.

– Это заклинания из Книги Мертвых, – сказал он наконец.

– А что это за глазки?

– Глаза Гора, – ответил Нефер. – Они защищают от болезней.

Авраам оглянулся и вздрогнул.

Он мог поклясться, что минуту назад ничего кроме огромных скарабеев в зале не было, но теперь повсюду стояли разноцветные кувшины, высокие столы, где были разложены какие-то брелки, ожерелья и бубенчики – и еще появилась целая армия деревянных статуэток ростом чуть выше колена.

– Что это? – спросил Авраам, указывая на деревянную армию.

– Это шабти, – ответил Нефер. – Они защищают в загробии. И в земной жизни тоже.

– Я понимаю, – ответил Авраам, – но откуда они взялись? Их только что не было.

Нефер усмехнулся.

– Раньше скарабеи ничего не видели, – ответил он. – А когда я назвал золотые узоры на их телах глазами Гора, скарабеи узрели свет лампы и познали себя. Они склонились перед владыкой Сетом, и все их имущество открылось лампе. А потом уже его увидели мы.

– Это какая-то слишком древнеегипетская причинно-следственная связь, – ответил Авраам.

– Да, – согласился Нефер. – Рабскому сыну она недоступна. Описанное мною случилось очень быстро, даже быстрее, чем бьет молния – так что суть ты вряд ли схватишь. Нам больше нечего тут делать, муж ослицы.

Авраам вздохнул.

– Почему ты зовешь меня мужем ослицы?

– Ты же попросил, чтобы я не звал