Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин

– Я не знаю, – ответил Авраам, тщательно отмеряя слова, – правда ли то, что я мертвец. Возможно, и так. Но такая постановка вопроса меня просто пугает, признаюсь честно. Мне некомфортно, поэтому я прошу звать меня иначе. Но то, что я муж ослицы, просто… э-э… ложный навет, и к тому же я чувствую в нем определенную предвзятость. Ты же уважаемый… э-э-э… исторический деятель, Нефер. Как тебе не стыдно говорить неправду?

Нефер надменно поглядел на Авраама, и лампа на несколько секунд вспыхнула ярким зеленым огнем.

– Речь моя – речь Сета, – сказал египтянин. – Если мои уста вымолвили слово, значит, правда вечности уже отразилась в нем. Хочешь ли ты, чтобы духи и боги объяснили тебе это наглядней, сломав твои кости и пролив твою кровь?

– Нет, – сказал Авраам. – Не будем спорить.

– Тогда веди меня на следующий этаж.

– Но как?

– Так же, как привел сюда, муж ослицы. Ищи.

Авраам сел на корточки и некоторое время сосредоточенно думал. Потом он встал и начал ходить по полу. Сначала он ступал только на белые плиты. Затем начал ставить ноги только на черные. После этого принялся перепрыгивать с белой на черную, с черной на белую, и так обошел весь зал, повалив несколько деревянных фигурок. Но результата не было.

Угомонившись, он сказал:

– Скажи, Нефер, почему пол состоит из белых и черных плит?

– Это баланс Маат, – ответил египтянин. – Справедливость и гармония лежат в основе любой защиты. Если ты несправедлив, разве ты можешь быть в безопасности?

Авраам горько ухмыльнулся, покачал головой – но ничего не ответил. Вместо этого он спросил:

– Маат – это богиня?

– Да.

– А где ее статуя?

Нефер огляделся по сторонам, и Авраам тоже. Третьей статуи нигде не было – но Авраам вдруг заметил небольшой гранитный алтарь, возвышающийся в пустом промежутке между скарабеями. Над ним поблескивало вертикально воткнутое в камень бронзовое перо.

– Такого здесь раньше не было, – сказал он, направив на алтарь луч зеркала.

Нефер повернулся к алтарю.

– Это перо Маат, – сказал он.

– Перо? Маат – это птица? В смысле, ее так изображают?

– Маат изображают в виде Маат, муж ослицы. Но ее перо дает наилучшую защиту в загробном мире. Если, конечно, при жизни ты был справедлив и добр.

– А как перо может защитить?

– Оно устанавливает связь с божественным порядком вещей. Как еще это может быть?

– Кажется, я понял, – сказал Авраам. – Нет, не про божественный порядок вещей. Я понял, куда нам дальше.

Протиснувшись между скарабеями, он подошел к алтарю и поднял перо.

Раздался скрежет трущихся друг о друга камней, и алтарь ушел вниз.

Авраам поглядел вниз.

– Что ты видишь? – спросил Нефер, приблизившись.

– Ничего.

– Тебе следует спуститься вниз первому, – сказал Нефер. – Смело прыгай.

– А я не расшибусь?

– Нет, – ответил Нефер. – Темнота обнимет и защитит тебя.

С этими словами он толкнул Авраама в спину, и тот с криком упал в провал.

Темнота и правда подхватила его – и бережно поставила на невидимый пол. А через миг рядом возник Нефер со своей лампой.

– Мы ближе к цели, – сказал он. – Это уже третий этаж пирамиды. Что скрыто здесь, о муж ослицы?

– Третий этаж, – сказал Авраам, – это уровень социальных потребностей.

– Я не понимаю твоего ослиного рева, – ответил Нефер. – Говори понятнее.

– Ну, например, это потребность быть членом общества или какой-то человеческой группы… э-э-э… вот твоей гильдии некромантов, например. Я со всем уважением, прошу понять правильно. Еще бывает потребность в семье и любви. Уже не в физическом смысле, а глубже. Потребность в дружбе и общении. Все вот это.

Нефер поманил к себе лампу, коснулся ее, и она засветилась мягким зеленым светом.

– Оглянись, – сказал он.

Авраам послушно обвел темноту лучом своего зеркала.

Третий зал был поменьше второго. У стены стояла уже знакомая Аврааму богиня Хатхор с солнечным диском между рогами – видимо, она переехала сюда с первого этажа после исчезновения. Вторая богиня – в таком же примерно головном уборе и облегающем длинном платье – походила на юную и худую сестру первой. У третьей стены стоял уродливый карлик, которого Авраам уже видел на первых двух этажах.

– Хатхор, Исида и Бэс, – подвел итог Нефер. – А что у нас в центре? Я пока не вижу.

Авраам сощурился.

– Там опять кровать, – сказал он. – Кажется. Зачем вторая?

– Прежнее ложе было для сна, – ответил Нефер. – А это ложе любви.

– А кто рядом с ложем? – спросил Авраам. – Это тоже боги? Какие-то они мелкие… и бедные.

Возле покосившегося низкого ложа с подушками стояли две невысоких статуи из белого камня – женщина и мужчина. Они даже не были раскрашены.

– Это не боги, – сказал Нефер. – Это статуя жены. А рядом – статуя друга. Чтобы у скитальца в вечности всегда были рядом жена и друг.

– Да? – спросил Авраам. – А где сам скиталец?

– В вечности, – ответил Нефер и неопределенно покрутил свободной рукой.

– Понятно, – хмыкнул Авраам. – Скиталец скитается, а жена и друг ждут возле ложа любви… Кажется немного непродуманным. Пока мужа нет, они…

И Авраам сделал не очень пристойный жест.

– Верно, – сказал Нефер. – Такое возможно. Но разве тебе жалко будет подобной малости для друга, пришедшего проводить тебя в вечность?

– Нет, – пожал плечами Авраам. – Пусть себе пользуется. А что это за доска на полу? Или это от кровати отвалилась?

– Это пиршественный стол, – ответил Нефер. – За ним скиталец разговаривает с друзьями, открывая им сердце после того, как отведал хмельного пива.

– Ты так вкусно говоришь, – ответил Авраам, – что даже захотелось этого самого пива. Да и сердце открыть.

– Тогда давай воссядем, – ответил Нефер, – и насладимся беседой.

Египтянин подошел к пыльной доске, поднял над ней лампу, и у Авраама потемнело в глазах. Он вскрикнул от неожиданности, но зрение тут же вернулось. Перед ним теперь был стол, уставленный снедью. Рядом появились два резных стула из кедра.

Нефер отпустил лампу, и та повисла в воздухе.

– Присаживайся, муж ослицы, – велел он, сел на стул и наполнил из кувшина две пиалы.

Авраам устроился рядом, осторожно взял пиалу и огляделся.

На столе в круге света стояли кувшины, тарелки с финиками и лепешками, вяленой рыбой и фруктами. Еда выглядела свежей, словно ее только что принесли с рынка.

Но стол был очень длинным – свет от лампы не освещал его целиком. Дальние концы уходили во тьму. И там, где круг света кончался, стол превращался в покрытую прахом растрескавшуюся доску. А дальше, где делалось совсем темно, мерещились две склонившиеся над ней мумии в распадающихся бинтах…

Авраам не был уверен, что это мумии, а не просто груда древнего мусора – но на всякий случай отвел взгляд.

– Как тебе пиво? – спросил Нефер.

Авраам отхлебнул жидкость