О странностях души - Вера Исааковна Чайковская

– Вы хотите узнать об анализе Марии Абрамовны Мельник?

Полина снова улыбнулась, чтобы скрыть замешательство.

– Да, если можно.

Он уселся в кресло и показал Полине на стул. Открыл анализ и стал его изучать. Потом поднял на нее глаза.

«Какой молодой!» – некстати подумала Полина. Врачи не были для нее мужчинами, как и пациенты для медиков, вероятно, все были на одно лицо.

– Хороший анализ, – пробормотал врач, хмурясь.

Из кабинета вывалились несколько толстых женщин в белых халатах и уставились на Полину.

– Алексей Сергеевич, вас пациенты ждут, – сказала уже знакомая Полине медсестра со значением в голосе. И оглянулась на товарок, словно искала поддержки.

– Заждались! – живо подхватила другая.

Третья молчала с безразличным видом.

Врач не шевельнулся и все еще изучал карту или анализ, а потом снова поднял на Полину какие-то туманные глаза, словно что-то припомнил или о чем-то задумался.

– Многие женщины хотели бы иметь такой анализ, поверьте мне! – сказал с энергией, превышающей необходимый для убеждения Полины градус.

– Алексей Сергеевич, может, хватит? – снова забубнила первая.

Врач досадливо отмахнулся и стал Полине объяснять, что в анализе хорошо, а что не очень, но в целом…

Тут все три женщины подступились к Полине и окружили ее, стараясь как-то оттеснить к выходу.

– Я не закончил, – с неожиданно грозной интонацией вскричал врач, обращаясь к женщинам.

Полина, ощущая во всем этом какую-то странную напряженность, чуть ли не борьбу, и потому нервничая, приподнялась со стула и, вежливо поблагодарив доктора, поспешила к выходу. Она успела еще услышать его громкое: «Возьму вашу маму под свой контроль», что очень ее ободрило. И анализ хороший. Будет чем порадовать маму.

Возле кабинета не было ни одного страждущего пациента, ожидавшего приема уролога. Чего же эти «три девицы под окном» так его торопили?!.

Не хватает! Безумно не хватает этого, в русской поэтической традиции не называемого. Как витамина D, которого, говорят, не хватает всем российским жителям. В жизни, в искусстве, на работе, в воздухе, в пище, в райской амброзии, в конфетах и шоколаде, в соленых огурчиках, которые так любит мама, во сне, наяву, в фантазиях, в мимолетностях и случайностях – везде не хватает! Нужна «добавка» такого искусства, которое в этом зябком зимнем сумраке даст ощущение счастья, всколыхнет все чувства, потрясет все существо! О это таинственное вечное начало всего, что живет! Ее совершенно дикие ученики были заряжены такой энергией, что стоило их чуть-чуть расшевелить – и они откликались! И еще как!

Щупленькая и остроносая Дина Сафарова (а ведь, наверняка, вырастет красавицей!) вслух читала портрет героини одной из тургеневских «таинственных повестей»: «…глаза небольшие, черные, под густыми, почти сросшимися бровями, нос прямой, слегка вздернутый, тонкие губы с красивым, но резким выгибом…» Внезапно она прервала чтение, внимательно посмотрела на стоящую рядом Полину и как вскрикнет:

– Полина Александровна, да это же вы!

Все засмеялись, засвистели, загикали, захлопали. А кое-кто даже замяукал и заблеял. И это старшеклассники! Дай им только волю – все тут разнесут, все кабинеты, выскочат из здания прямо на Садовое кольцо и пустятся в безумный пляс.

Однако Полина не стала никого усмирять, она тоже смеялась, но и недоумевала. Неужели похожа? И что же тогда ее ждет? А если такая же трагическая судьба и таинственное посмертное воссоединение с избранником? Почему же ей так весело?

В тот день она надела в школу черный брючный костюм, который привезла им из своей Лосинки давняя мамина приятельница. А той его прислали из Америки как «гуманитарную помощь». Но размер не подошел, а Полине был в самый раз. Костюм ей шел и был по размеру, но ее мучило, не был ли он из тех товаров с новым для ее уха названием «секонд-хенд», которыми она брезговала и которые, несмотря на бедность, старалась не покупать. Вид у костюма был новенький, но ведь можно хорошо почистить в современной машине и ношеную вещь! Короче, она его носила с удовольствием и некоторым напряжением. Занятно, что в тот же день, когда Полина пришла в нем в школу, в класс нагрянула директриса и безмолвно вывела в коридор двух девочек в брючках. Оказалось, что брюки для девочек были запрещены. Возможно, и для учительниц тоже, но Полина никого не спрашивала. И упорно продолжала носить свой модный «американский» костюм. И вскоре, возможно, не без влияния ее брючного костюма, девочек в брюках изгонять из классов перестали…

Она вприпрыжку бежала к нервно дребезжащему телефону.

– Да? – В голосе, должно быть, слишком много воздуха и ожиданий.

После небольшой паузы низкий мужской голос, без всякого «здравствуйте», безлично проговорил:

– Иду к вашей маме. Анализ новый есть?

Она едва успела ответить – трубку сразу повесили.

– Мама, к тебе сейчас пожалует уролог! – объявила с торжественной интонацией.

Мама, как обычно, сидела в кресле в красивом халате (Полина купила ей на развале в переходе сразу три цветных турецких халата, которые мама то и дело меняла) и о чем-то мечтала.

– Поленька, ко мне? Сам врач? А я так волнуюсь, так волнуюсь. Вдруг плохой анализ!

– Нет, этот, кажется, даже лучше прежнего, – проговорила Полина уверенным голосом, чтобы успокоить маму. – Подчеркиваний совсем мало.

Что же надеть? Что надеть? Не в халате же и ей оставаться! И не надевать же брючный костюм, который она носит в школу. Раскрыла шкаф со старыми, давно потерявшими лоск вещами. Ничего не годится! Все скучно и неинтересно. Только черная шерстяная шаль с желтыми цветами остановила ее взгляд. Цветы выглядели как аппликации-вставки, хотя были вышиты гладью. Шаль прислали маме из Германии, и тоже в качестве «гуманитарной помощи». Для Полины в посылке лежали два отреза на платье, но шить было некому, хотя она все еще надеялась отыскать какую-нибудь недорогую портниху. А шаль мама так ни разу и не обновила.

– Мама, можно взять твою шаль?

Полина повертела ее перед глазами сидящей в кресле мамы. Седые мамины волосы вставали короной над головой, что выглядело очень красиво, прямо по-королевски. И халат ей шел. Полина залюбовалась.

– А это моя? Ты уверена, Поленька? Конечно бери! Мне кажется, она и так твоя!

Полина завернулась в шаль, не снимая серенького халата. Вид, конечно, сиротский, ну и что? Зачем ему ее вид? Он к маме идет!

Алексей Сергеевич уселся на стул возле маминого кресла и открыл захваченную с собой карту.

– Тут есть новый анализ мочи, – проговорил куда-то в пространство.

«Хоть бы поздоровался, – с неудовольствием подумала Полина. – Весь в делах. Но на ее шаль он все же взглянул, и не