Кит - Чхон Мёнгван

Несмотря на разного рода громкие заявления, главный призыв лозунгов заключался в немедленном убийстве Кымбок, причем ее следовало не просто убить, а сделать это необычным способом, по возможности позорно. Например, разорвать за ноги или сжечь в печи, чтобы она при этом помучилась. А что потом? Конечно же никто не думал о последствиях. Безмерное возбуждение охватило всех мужчин, казалось, уже готовых пойти на убийство, и им было все равно, последуют за этим какие-то меры или нет. Кто-то из рабочих держал палку, кто-то серп или кирку — довольно опасные предметы. От убийственной жары, немалой дозы алкоголя и полуобнаженного тела женщины, выставленного напоказ средь бела дня, у мужчин проявлялись признаки сумасшествия. Рабочие приближались к ней шаг за шагом, сжимая круг. В этот миг их ничто не могло остановить. Кымбок ошеломила ирония судьбы, пославшей ей огромное богатство, которое так скоро обернулось угрозой жизни. Кто-то сзади схватил за кофточку и разорвал ее, и это послужило сигналом для остальных мужчин, с криком набросившихся на нее. Жизнь Кымбок, сумевшей выжить даже в жестоком водовороте войны, снова повисла на волоске. И в этот миг сзади кто-то заорал:

— Остановитесь, вы!

Нападавшие замерли и повернулись в ту сторону, откуда раздался крик. Однако в беспорядочной толпе рабочих кричавшего было не найти. Вместо него они увидели выставленный острый указательный палец. Он указывал на дорогу, ведущую на завод. Когда толпа снова дружно повернулась в ту сторону, то обнаружила вдали столб молочно-белого цвета. И Кымбок, с трудом приведя в порядок кофточку, поднялась с земли. Столб пыли мчался к заводу, повернул за угол площадки, заросшей травой, и предстал в своем настоящем виде. Это был черный джип. Кымбок и рабочие замерли на месте, словно кто-то дал команду «смирно!», и молча смотрели на приближающийся к ним автомобиль.

Через несколько секунд весь покрытый белой пылью джип остановился у входа. Открылась дверь, и появился полный мужчина в фетровой шляпе. В руках он держал кирпич, на одной стороне которого виднелся знак «Кирпичный завод „Пхёндэ“». Следы усталости на лице водителя явно свидетельствовали о проделанном им долгом пути. Оглядев людей, стоявших на его дороге, мужчина поднял кирпич над головой и громко спросил:

— Здесь изготовили этот кирпич?

В ответ на неожиданный вопрос «фетровой шляпы» рабочие только бросали друг на друга смущенные взгляды. Мысли об убийстве, только что одолевавшие их, исчезли, и они незаметно превратились в скромных и предупредительных людей, которые еще недавно перебивались случайными заработками. Тут вперед быстро выступила Кымбок:

— Вы что, не видите? Разве по словам на этой вывеске нельзя понять, здесь или не здесь изготовили этот кирпич?

Посмотрев сначала на указанную Кымбок вывеску, а затем на иероглифы, высеченные на кирпиче, «фетровая шляпа» облегченно вздохнул и вытер льющийся со лба пот. «Наконец-то нашел!» — было написано на его лице. Вдруг он будто со злостью швырнул кирпич на землю и воскликнул:

— Черт подери! Так надо было хотя бы номер телефона указать. Как можно по одному названию узнать, где находится Пхёндэ, — то ли где-то в лесной дыре торчит, то ли в преисподней. Я семь дней потратил на поиски.

После сердитых слов мужчины Кымбок мило улыбнулась. Она вмиг забыла о только что пережитом страхе смерти и потихоньку возвращалась в свое прежнее состояние.

— Сюда даже электричество не проведено. Поэтому и телефона быть не может. Вам повезло, что вы не заблудились и нашли нас!

«Фетровая шляпа» оглядел завод, его окрестности и сказал:

— Черт побери! Кто бы мог подумать, что кирпичи производят в таком глухом горном ущелье? Если бы не торчали печные трубы, так и проехал бы мимо. Ну ладно, все-таки нашел. Однако у меня горло пересохло так, что умру сейчас, поэтому сначала дайте хоть воды попить.

Но Кымбок, по-прежнему стоявшая впереди, ответила:

— Сначала надо узнать, по какому делу вы сюда приехали, а затем посмотрим, что вам налить, воду или водку.

— Черт побери! Если не кирпичи покупать, то зачем бы я притащился в такую лесную глушь? Я сумасшедший, что ли? Вы здесь хозяйка? — спросил мужчина с таким видом, словно Кымбок, не желающая уступать в словесной перепалке, его раздражала.

— Если бы не я была хозяйкой, то зачем бы стала на таком солнцепеке болтать с вами до боли в горле?

И только после этого «фетровая шляпа» поднял обе руки вверх в знак того, что сдается, и сказал:

— Хорошо, так или иначе, но раз я приехал сюда из-за этих чертовых кирпичей, то возвращаться назад с пустыми руками не могу, а кирпичей мне нужно столько, что вот эти, сложенные здесь, — капля в море, так что вам придется молиться, чтобы дождь пошел. Потому как прямо с завтрашнего дня без отдыха, хоть умрите, вы должны заниматься только одним — обжигать кирпичи. О купле-продаже поговорим позже, а сейчас дайте водички промочить горло. А поднесете водки вместо воды, будет еще лучше.

Так началась сделка с «фетровой шляпой». Он был строителем, и называли его директором Кваком. Когда он обнаружил кирпич рядом с железнодорожными путями, то благодаря многолетнему опыту работы на стройке с первого взгляда определил отличное качество материала. Строительство его шло далеко от Пхёндэ, в трех днях езды на поезде, но ради того, чтобы раздобыть хорошие кирпичи, он не поленился преодолеть такое расстояние. Спустя годы Квак первым начнет строить многоэтажные жилые дома и продавать их, и его строительная фирма станет второй по величине в стране, однако он, не успев насладиться ее процветанием, покинет эту землю в полном расцвете сил — в пятьдесят один год. У него внезапно остановится сердце, когда однажды, выпив в компании друзей на берегу реки, он захочет доказать, что у него крепкое здоровье и ему ничего не стоит переплыть эту реку, и прыгнет в воду. Таковы законы безрассудной храбрости. Как и положено строителю, он обладал упорством и горячим темпераментом, поэтому они с Кымбок подходили друг другу. Если говорить начистоту, то у них не только характеры совпали, но и желания. Мужское желание совпало с женским. Позже, когда об этом узнает Мун, Кымбок, вспоминая об этих днях, скажет ему, как бы оправдываясь:

— Если бы тогда не появился директор Квак, меня бы бросили в печь, и я превратилась бы в пылающую головешку. Я обязана ему жизнью, а жизнь дается всего лишь раз. Ну, удовлетворила я просьбу своего спасителя, отдала свое тело, которое